9 октября
10 октября
11 октября
На самом деле, она соврала. Еще три дня назад.
Не думать о мудаках невозможно, когда один из них совсем недавно попался на пути и запустил в мыслях цепочку вьетнамских флэшбэков.
Келли отложила новую тату-машинку, взяла с полки вазелин и нанесла несколько капель на искусственную кожу. Хмуро сдвинув брови, принялась растирать его по полотну. Излишки краски тут же превратились в чёрные разводы. Сквозь них начал проступать свежий, только-только набитый рисунок: очертания гитары, которая от грифа к телу постепенно разлетается на осколки и абстрактные линии. Вышло… ну, допустим, неплохо.
Новая тату-машинка прошла тест. Трудотерапия – тоже.
На время работы удалось сосредоточиться и забыть про всё тяжёлое, неважное, ненужное, но теперь, когда тренировочный рисунок закончен, всё снова вернется. Всегда возвращается. Как ни банально, но Артур единственный все эти дни помогал сосредоточиться на реальности, на настоящем, живом моменте и перестать на повторе перематывать в голове последние годы своей жизни.
И теперь Артур уже пару часов не отвечает.
Срань.
Келли сжала зубы, оторвала бумажное полотенце и принялась с силой оттирать от рисунка вазелин, который вобрал в себя всю лишнюю краску. Полотно быстро посветлело, стало чистым, а испорченное полотенце улетело в урну. Келли нервно сорвала с рук перчатки. Отбросила их на стол и начала через боль разминать шею и спину.
Позвонки глухо затрещали. Как у столетней развалины.
И как тут не проваливаться в прошлое? Оно постоянно напоминает о себе. Хотя бы как раз вот этим вот нездоровым треском. Но надо радоваться, она хотя бы не сторчалась, не спилась, неплохо выглядит, и у неё даже есть секс. Не то что у некоторых. Жизнь втоптала её в грязь, но она вылезла, а кто-то не сумел. И над этим даже можно было бы позлорадствовать. Если бы только от каждой подобной мысли не начинало тошнить…
Келли в последний раз промяла пальцами одеревеневшее плечо и вытащила мобильник из кармана фартука. Включила съемку и снова ссутулилась над новым рисунком, но теперь уже делая видео. Потому что мало быть мастером. Нужно быть еще и маркетологом, эсэмэмщиком, психологом, который выслушает всё нытьё клиента, и мамашей, которая подует на ранку.
Вот роли психолога и мамаши на сегодня сыграны. А остальные пока нет.
Келли медленно отсняла каждую линию, сменила ракурс и отсняла еще раз. Только тогда выпрямилась, и в этот момент телефон в руках завибрировал. Видео успело сохраниться. На экране появилась подпись: «Папа».
Висок пронзило болью.
О господи. Папа. Кровать. Сегодня. Он предупреждал об этом буквально вчера, но было уже поздно, рядом лежал Артур, и это предупреждение, конечно же, вылетело из головы. Келли прижала телефон к уху и вскочила со стула.
– Только не говори, что ты уже приехал. – Не здороваясь, сорвала с себя фартук и бросилась к розеткам.
– Приехал, – в динамике прозвучало басовитое бурчание. – А у тебя еще клиент?
Дерьмо. Келли вырвала провод кольцевой лампы из розетки и на секунду зажмурилась.
– Нет. Сейчас приду.
И, сбросив вызов, сильно сжала переносицу.
В квартире сейчас полный хаос: трусы на полу, резинки, пустые жирные коробки из «KFC», куриные кости в раковине… Вчера совершенно не хотелось что-то с этим делать. И совершенно не хотелось, чтобы Артур размыкал свои тёплые объятия, вставал с матраса и шёл убирать сам. А утром оба банально проспали и вылетали из дома, будто им в задницы вставили фитиль и подожгли.
Папу ждёт сюрприз.
Келли болезненно поморщилась, в последний раз осмотрела мастерскую и, подхватив с кушетки рюкзак, двинулась к выходу. Здесь уборку делать теперь тоже некогда. Придётся вернуться позже. Она провернула ключ в замке, бросилась к главной двери и, выскочив на улицу, помчалась по тротуару. Хотя «помчалась» – слишком громкое слово для колена, которое снова ноет из-за погоды. Или из-за всё тех же флэшбэков.
