– Бедный, бедный папа-художник, – практически проплакал он ей в ключицу. Тут же вскинул голову и, отдышавшись, смахнул с лица непослушный чёрный локон. – Ладно. Поедем на это долбанное барбекю. – На его губах снова задрожала едва сдерживаемая улыбка. – Но мне реально нужно проверить расписание группы.
Эти слова не сразу докатились до мозга. Потребовалось три, два, один…
Келли округлила глаза и импульсивно закрыла рот ладонями. Сердце подпрыгнуло к горлу. Что он сказал? Что сказал этот невозможный бог секса и обмана чужих отцов?!
– О боже… – она пискнула в ладони. Резко подалась вперед и повисла на сильной шее. – Спасибо! – Оставила поцелуй в ложбинке под ухом. И еще один. – Спасибо-спасибо!
И ещё, и ещё. Осыпала очередью поцелуев всю шею и спустилась к ключице, ощущая, как пульс под его кожей замолотил быстрее…
– Перестань. – Артур вдруг сухо рассмеялся, перехватил её запястья и заставил отстраниться. – Я серьезно. – Пристально заглянул в лицо. – У меня контракт с лейблом, я не смогу проигнорировать обязательства.
Он какой-то совершенно нереальный. Красивый, лёгкий раздолбай, который умеет в одну секунду заглянуть в самую душу. На самое её чёртово чёрное дно. Келли затихла в его в руках, но всего на пару секунд. Осторожно вывернула запястья из захвата, подалась вперед и ткнулась лбом в его лоб.
– Я всё понимаю. – Она взяла его лицо в ладони, и свежая щетина оцарапала пальцы. – Но ты не отказываешься окончательно. Это совсем другое.
Её голос как-то сам собой скатился в шепот. Артур опустил ресницы и завис взглядом на её губах. На сколько его хватит? Сколько ещё он будет стоически терпеть этот камень в джинсах?
Ответ поступил мгновенно.
Нисколько.
Артур наклонил голову, щемяще аккуратно захватил её губы своими, но всего через секунду смял их под неконтролируемым напором. Сжал в руках талию, скорее всего оставляя на неё следы. Плевать. На всё плевать. Этот разговор слишком затянулся. Келли подхватила край его джемпера, рванула вверх, и Артур, как и всегда, без сопротивления, оборвал поцелуй, выпутался из ткани и тут же снова требовательно закрыл рот своим. Келли отшвырнула джемпер на пол. Оторвавшись от губ, спустилась к жилистой шее. Провела языком по выступающему кадыку, слизала соль с мужской кожи.
Тело Артура разбила крупная дрожь. Совершенно идеальное тело. Такая заразительная дрожь. Келли медленно проложила дорожку поцелуев к ключицам и груди.
– Я тебе еще и массаж вроде бы должен, – уже совсем севшим голосом выдохнул Артур.
Болтун. Ужасно милый болтун.
– Угу. – Келли продолжила спуск к твёрдому прессу. – Сделаешь. – Соскользнула с бедра на пол и приземлилась на подушку между мужских коленей. – Только давай попозже. – Она намеренно царапнула живот, ощутив волну дрожи под пальцами, взялась зубами за собачку замка и под звук глубокого, низкого стона расстегнула окаменевшую ширинку.
Его убьют. Точно убьют. Или как минимум сломают руки, чтобы больше не смог лапать чужих взрослых дочерей. Стоило завещать Люку всё своё барахло.
Артур вбил в навигаторе Кливдон, и на экране пролегла ломанная линия вниз и влево, к заливу. Знакомое название, двадцать пять минут езды. Но, кажется, там еще не приходилось бывать, хоть все окрестные города уже давно обкатаны с концертами или фестивалями. Но вот теперь появился повод побывать еще и в Кливдоне.
Примерно такой эпичной подставы он и пытался избежать, когда перестал спать с фанатками.
И как банально вляпался. По самые, мать их, яйца.
Стоило предусмотреть такой поворот. В списке главных опасений где-то между «обвинением в насилии» и «ложной беременностью» должен был стоять пункт «неадекватный отец». Но кто же знал, что у такой адекватной девушки может быть семейка с сюрпризом? В его картине мира отцы не занимаются гиперопекой над взрослыми детьми. Они просят детей съехать сразу после восемнадцатого дня рождения.
А потом заводят себе новую семью с новым ребенком.
Артур откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по рулю. Уставился за стекло, на угол здания, из-за которого вот-вот должен вынырнуть бирюзовый смерч. Как только это случится, пути назад не будет. Хотя кого обманывать? Его уже нет. Два дня ушли на обдумывание собственной тупости в промежутках между работой. Еще можно было сослаться на репетиции и запись с группой и слиться. Но он этого не сделал. А теперь уже точно поздно.
