– И что по этой версии между нами было дальше?
– Ты позвал меня на свидание, конечно! – Она возмущенно цокнула. – Настоящее свидание. Мы ходили в галерею. На выставку современного искусства.
Артур фыркнул.
– Серьезно? Я и галерея?
Но Келли только закатила глаза.
– Ты глубоко интеллигентный человек, – с нажимом на каждое слово припечатала она.
О да. Единственное применимое к нему слово в этой связке – «глубоко». В остальное же дерьмо не поверит даже наивный ребенок. Артур поднял очки на макушку, прищурился от солнца и внушительно посмотрел в совершенно безмятежное лицо.
– Я ушел из школы в шестнадцать, проучился два года в колледже Бата на музыкальном отделении, закончил в восемнадцать, и на этом в моей биографии обрывается вообще всё, что связано с интеллигентностью. – Артур снова столкнул очки на нос. – На дальнейшее моё обучение родители не успели накопить, потому что занимались разводами и новыми браками.
Однако этот спич как будто не дошёл до адресата.
– И что? – Келли недоуменно выгнула одну бровь. – Я училась в Бристольском университете, но в конце второго курса начала встречаться с мудаком, забила на учёбу, а потом… – Она вдруг запнулась. Но тут же отмахнулась и отвернулась к окну. – Потом пошла на обучение татуировке, начала работать и только чудом получила диплом.
И почему кажется, что в этом сумбурном рассказе есть дыра?
– На кого училась? – Артур посмотрел на неё.
– История искусств.
Что-то изменилось. Атмосфера в салоне будто отяжелела и похолодела на пару градусов. И… история искусств? Серьезно?
– Вау. – Артур взъерошил волосы на затылке. – Почему не танцы? Или художка?
Келли невыразительно пожала плечом.
– Потому что папа как раз накопил мне на универ и хотел для меня чего-то другого. – Она принялась механически наматывать косичку на палец. – Он точно знал, как болит спина у художников и как быстро падает зрение. А у танцоров слишком короткий срок годности. – Она осторожно опустила ноги с панели на пол и села прямо. – Но в итоге я всё равно рисую, у меня болит спина и, кажется, уже развивается близорукость, хотя я не проверяла.
И всё равно дыра не затянулась. Чего-то не хватает. Кусочка пазла, маленькой детальки.
– Но танцевать ты так и не продолжила? Даже для себя?
Келли снова отмахнулась и резко потянулась к музыкальной панели, будто только сейчас её увидела.
– Нет. Не продолжила. Короткий срок годности. У тебя здесь есть что-то из твоей группы? Как включить?
Это похоже на очередную смену тему. Куда менее ювелирную, чем обычно. Но, судя по всему, так безопаснее.
– Хочешь послушать? Неужели? – Артур включил проигрыватель с торчащей в нём флэшкой. – Ты даже из любопытства до сих пор нас не прогуглила.
– Мне было некогда. Но как фейковая подружка рокера я должна знать хоть пару строчек из ваших песен. – Келли хмыкнула и замолчала.
Ну ладно. Это логично.
Он начал быстро переключать треки, даже не глядя на кнопки. Отсчитал пятнадцать нажатий и отпустил. По салону тут же понеслись знакомые аккорды. Привычные, как воздух. Настолько часто исполняемые, что мелодия бегает по венам вместе с кровью. Келли притихла. Будто ей и в самом деле хотелось послушать, а не просто перестать говорить о том, что ей не нравится.
Артур откинулся на спинку кресла и уставился прямо перед собой.
Эд устроил барабанную дробь, вступил бас Илая, голос Люка уже по-родному разорвал пространство со своим «Здесь разбиваются мечты, а любовь умерла. Нас больше нет, и это твоя вина…» Это одна из самых старых песен и одна из самых популярных. Тот самый тип хитов, которые рокеры записывают в двадцать, а в сорок всё еще выходят с ними на бис.
Артур машинально начал выстукивать ритм на руле. Просто потому что он уже в подкорке.
– А мне нравится, – вдруг прозвучало с соседнего кресла.
Он резко повернул голову и наткнулся взглядом на искреннюю полуулыбку. Келли закачала головой в такт припеву, её косички у лица зашевелились, как живые.
Её настроение опять переключилось?
– Организуешь мне билет на концерт? – Она хитро прищурилась. – Там, говорят, гитарист охренительный. Хочу его склеить. У меня же получится?..
***
…Джип въехал в городок, похожий на те, который рисуют на открытках для туристов. Навигатор повёл по узким улицам с домами из серого и красного кирпича. Пока в динамиках песни «Кода» сменяли друг друга, Келли, подпевая слова, которые успела запомнить, успела вытащить из держателя мобильник, уточнить адрес в навигаторе и вставить его обратно. Теперь ломаная линия вела по холмистой местности прямо к морю, к Дайэл-Хилл-роуд.
Наверняка из окон детской комнаты Келли виден Уэльс по ту сторону залива.
Скоро это можно будет проверить.
И от этой мысли пальцы конвульсивно сжались на руле.
Артур в последний раз повернул машину, проехал мимо аккуратных домиков с ухоженными газонами, и маршрут в навигаторе оборвался. Быстро. Слишком быстро.
– Ну вот и дом… – пробормотала Келли, выключила музыку и первая выскочила из машины, прихватив рюкзак.
Ноги как-то вдруг отяжелели. Но оттягивать больше некуда.
