– Да нет, обычные люди со своими загонами. Просто не созданные для родительства. – Он задумчиво потёр небритую скулу. – У них была совместная опека надо мной, я жил на два дома, но в четырнадцать не поладил с очередным мужиком матери и окончательно ушёл к отцу. – Артур криво ухмыльнулся и постучал пальцами по рулю. – Потом я стал старше, и отцовские бабы начали смотреть на меня с желанием трахнуть. Отец не выдержал конкуренции и попросил меня съехать, как только мне исполнилось восемнадцать.
Он переключил передачу и будто нарочно выбрал этот момент, чтобы обогнать плетущийся впереди седан. Замолчал и полностью сосредоточился на манёвре. А Келли застыла, оглушённая.
Вот же чё-ё-ёрт… То есть
Негромкая музыка напряженно заполнила тишину. Сердце заколотилось от внезапно затопившей злости. И обиды. Но в этот раз не за себя.
– Какой же ублюдок… – вырвался собственный свистящий выдох.
Келли отмерла и ошарашенно запустила пальцы в волосы. Но Артур обогнал машину, вернулся на свою полосу и издал негромкий смешок.
– Он выбрал, как ему жить, только и всего.
Новая волна злости ударила в солнечное сплетение.
– То есть ты его оправдываешь?! – Келли выпрямилась в кресле.
Как должен был чувствовать себя тот восемнадцатилетний милый мальчик?! А то, что он был очень милым, не вызывает никаких сомнений. И брошенным.
– Отец начал стареть. – Артур развёл руками, на секунду отпустив руль. – Кому нужен стареющий хрен, если рядом ходит его улучшенная молодая копия? Он это понял и решил проблему.
– По-ублюдски решил!
– Зато откупился этой самой тачкой. Нужно искать плюсы. – Он снова постучал пальцами по рулю. – Так что теперь ты видишь, какой мистер Райан хороший?
Самый неожиданный, мать его, вывод из возможных. Келли открыла рот, но тут же его захлопнула. Боже, почему он так спокоен? Неужели его самого не разрывает изнутри от несправедливости?
– Да уж… – Она, как пришибленная, откинулась на спинку кресла и сдула с глаз волосы. – Мой папа замечательный в своей гиперопеке.
– Это не гиперопека. – Артур хмыкнул. – Он просто волнуется, потому что слишком хорошо всё помнит. Но пройдет время, и он успокоится.
Если весь этот разговор был ради сравнения отцов, то он удался. Но Артур прав: нужно бы поменьше злиться на папу. Бывают родители намного, намного хуже. Келли подперла щеку кулаком и машинально прикусила мизинец.
– Он поседел за ночь из-за меня. А сейчас я снова его подвожу. – Она поводила пальцем по губам. – Зачем ты сказал там, в кухне, что мы приедем еще? – Повернулась на подголовнике.
Артур смахнул с глаз непослушный, завившийся локон.
– А зачем их заранее настораживать? – Он недоумевающе посмотрел на неё. – Пусть считают, что всё классно. В этом же и был наш план, разве нет?
Точно. План. Тот самый план. И он правда удался.
Келли прикрыла глаза и глубоко втянула носом воздух. Вся эта дурацкая, совершенно не жизнеспособная идея внезапно выгорела, и почему-то окончательное осознание пришло только сейчас, когда до возвращения в Бристоль осталось минут десять.
С души упал и покатился тяжелый камень. Из лёгких вырвался внезапный смешок.
– Боже… – Келли прикусила губу и снова уставилась на Артура. – А ведь мы справились…
Он веско кивнул.
– Однозначно.
– Ты был просто неповторим.
– Я во всём неповторим. – Артур повернулся и подмигнул.
Как самый плохой в мире парень. Самый хороший плохой парень.
– Мы с тобой, как Бонни и Клайд. – Он ухмыльнулся и снова уставился на дорогу.
Келли снова не сдержала смешок.
– Точно.
– Полный мэтч. – Артур оторвал руку от руля и выжидающе выставил кулак.
Уже знакомо и привычно. Она без лишних слов потянулась и ударила своим кулаком. Артур тут же расправил пальцы и с серьезным видом издал громкое «Пш-ш-ш». Келли снова хохотнула. На горизонте показался город, и с каждой минутой напряжение, ехавшее с ними из самого Кливдона, всё больше превращалось в пыль.
А в динамиках очередная песня сменилась знакомыми битами.
Очень знакомыми.
– О! – Келли резко подалась вперед к старой магнитоле. – Как здесь сделать громче? – Она вытянула руку и наугад ткнула в одну из кнопок.
Угадала. Ползунок на черно-белом экране побежал вверх. После вступительного бита громко запел вокалист «Монескин»:
В голове мгновенно запрыгали нечёткие флэшбэки. Паб, «Маргарита» и глупый разговор девчонок о том, какой горячий этот Гитартур из «Кода красного». Губы сами собой растянулись в тупой улыбке.
Келли принялась качать головой в такт.
– Эта песня играла, когда я впервые писала тебе те пьяные сообщения! – прокричала она сквозь музыку.
Артур выгнул брови и хохотнул.
– Предлагаешь танцевать под неё на нашей свадьбе?
– Расскажем детям, как познакомились мамочка с папочкой.
