Но почему Валентин сделал такую простую ошибку, не учел ширину ремня? Может быть, не готовился к нападению и все-таки действовал больше из эмоций, шокированный тем, что его любимая дочь беременна от шефа. И не просто беременна, а еще и страдает по своему женатому любовнику. Василий же ясно дал понять, что не собирается жениться на влюбленной девице. Сегодня опер столкнулся с тем, насколько может быть Валентин Барсуков резким и жестким. А если это помножить на его безграничную любовь к дочери, то можно допустить, что драма в кабинете коттеджа разыгралась именно по такому сценарию.
Правда, не очень понятно, зачем Терехину была нужна помощь Гурова, что он хотел? Еще и так срочно… Все-таки Лев не юрист по бракоразводным процессам и вообще мало что понимает в семейных драмах. Его жизнь с Марией была и остается много лет безмятежной и спокойной, в ней нет места адюльтерам и внебрачным детям.
Лев вдруг подскочил от резкого глухого стука. Он оглянулся по сторонам и понял, что задремал прямо с ежедневником в руках.
Звук повторился снова, и Лев поспешил из машины к двери гаража. Опер не дошел до металлической двери пару шагов, как снова что-то ударило изнутри. Он понял, что Арман каким-то образом дотянулся до стеллажей и теперь швыряется всеми предметами, до которых смог дотянуться.
Сыщик недолго послушал крики задержанного и грохот ударов, а потом вернулся в машину.
Вот еще один вопрос, на который у него нет ответа. Что в этой истории делает Арман? Как он попал в дом и откуда знал о сейфе? Тем более камни оказались игрушкой… Что за нелепая кража! Не мог мелкий шулер вроде Армана Григоряна знать о фальшивом сейфе в доме Василия, эту забавную уловку видели лишь те, кто имел доступ в кабинет. К тому же в фальшивом сейфе, как оказалось, еще и лежали поддельные камни. Какой-то фарс, а не преступление…
Эта странная кража не укладывалась в общую картину. Пускай даже это совпадение, пускай кража и смерть Терехина никак не связаны между собой, они всего лишь совпали по времени. Но все-таки остается вопрос: как Арман узнал о сейфе и откуда там взялись фианиты?
За размышлениями над этой головоломкой опер провел остаток ночи. Он снова изучил все протоколы, которые заполняла младший лейтенант юстиции, следователь Валерия Зорина во время выезда в коттеджи.
И нашел еще одну небольшую несостыковку. Ужин был заказан на тридцать одного человека, а вот масок было почему-то тридцать, фактически же в коттедж прибыло тридцать два гостя. Хорошо, пускай Валентин Барсуков оказался там случайно… но почему масок тридцать, а порций на одну больше? Крошечная деталь мешала ему, кололась, словно заноза при ходьбе, и Гуров решил, что завтра сам лично посетит Веру в клинике. Если ей стало лучше, то наконец удастся поговорить с ней о вечере смерти мужа. Препараты дадут свой эффект, и женщина вернется к реальности… а он разгадает эту математическую загадку вечеринки в масках.
За час до рассвета Лев съездил на заправку, где выпил кофе и привел себя в порядок в туалете. От ночной сонливости не осталось и следа, он был готов продолжать дальше расследование.
Когда он открыл дверцу гаража, Арман сидел, скорчившись у трубы, к которой был прикован стальными браслетами. Он не кричал, не выл, смирившись наконец с тем, что с ним произошло. Вокруг были раскиданы мебель, вещи, до которых парень смог дотянуться за ночь.
Гуров прошел к дивану, сел напротив:
– Ну все, вижу, что ты готов рассказывать, а я готов слушать, как и для чего ты оказался в коттедже Терехинаа. Скажи правду, и мы поедем в отдел, ты получишь возможность поесть, сходить в туалет, лечь.
Арман кивнул, то ли прошептал, то ли проскулил осипшим голосом:
– Воды дай глотнуть. Говорить больно.
Он кричал почти всю ночь, Лев слышал, как в глубине то затихал, то снова поднимался отчаянный вопль. Сейчас парень был сломлен, у него не осталось сил на малейшее сопротивление или ложь, а значит, останется только признаться во всем.
Гуров всунул в ослабевшую руку бутылку с водой. Арман сделал несколько глотков, и его взгляд немного прояснился. Он прохрипел:
– Я ни в чем не виноват.
Но Лев Иванович молча сидел напротив, вид у него был равнодушный и отстраненный. Словно он говорил: можешь врать, пытаться сыграть со мной в игру, но я подожду, когда ты дойдешь до той стадии, что больше не сможешь сопротивляться.
Последняя попытка не удалась… Арман обмяк и плаксиво вдруг признался:
