Гуров кивнул и пошел в кафе. За чуть облезлой вывеской «Планета-бар» скрывалась самая настоящая столовая, где сейчас Лев был единственным посетителем. А кормили там очень вкусно, в этом полковник уже успел убедиться. И дешево. Пока Байбыкин обзванивал своих знакомых, Лев успел поговорить с Машей, спросить, как ее дела, услышать, что все хорошо. Позвонить Орлову, кратко отчитаться перед генералом о проделанной работе и заодно спросить, нет ли новых трупов или еще каких новостей. Крячко и Кутузова на телефоны не отвечали. В целом причин для волнения не было, они оба могли сейчас мотаться по городу в поисках следа фальшивок, но Гуров поймал себя на том, что отчего-то напрягся.
– О, отлично, сегодня куриное меню. Обычно попадаю все время на рыбу, – обрадовался Тарас, быстрым шагом зашедший в столовую, взял себе обед и вернулся с подносом за стол. – Значит, так, нашел я тебе одного старожила, дядя Гена. Быстрыкин. Отличный мужик, служил в танковых войсках, потом его на пенсию отправили и на непыльную должность к нам в местный суд устроили. А он, ко всему прочему, еще и архивист. Начал работу по собственной инициативе да так втянулся, что даже смог выбить деньги какие-то, купил ноутбук, стеллажи, учет стал вести. Теперь там три сотрудника, лаборанты на полставки, но раньше и их не было. И, что самое главное, у него можно найти следы дел давно минувших дней.
Лев кивнул:
– Отлично. Вот именно на таких дядях и держится планета, куда уж там черепахе, слонам и прочим держателям небесного диска.
Тарас улыбнулся, они быстро пообедали в тишине и поехали в суд, он же был и зданием архива. Просто вход с торца. Обычное дело в таких городах.
Если бы у Льва спросили, понравился ли ему Салехард, то полковник бы честно ответил, что понравился. Интересный город. С характером, с душой. Дома, раскрашенные в яркие цвета, суровые северные реки Обь и Полуй. Город был старым, и это чувствовалось, но не обветшалым. Можно приехать в отпуск, чтобы попутешествовать, посмотреть на природу, на самый северный пляж, поездить по окрестностям, удивиться, восхититься. Но не жить тут. Называйте это профдеформацией, но Лев уже давно оценивал города не только с позиции комфорта для жизни, но и с точки зрения безопасности и удобства расследования преступлений. В том, что преступления будут всегда, полковник не сомневался. Увы, но это заложено в человеческой природе. Рано или поздно кто-то кого-то убьет или украдет что-то. И рано или поздно условному Гурову придется вести расследование. Салехард был похож на отдельную планету, как и многие подобные ему географически удаленные города. Со своими законами. И такие законы частенько слегка разнились с общепринятыми.
Конечно же, тут чтили Уголовный кодекс Российской Федерации. Но наверняка часто предпочитали решать вопросы так, как решали их раньше. В семье. В племени. Не важно.
Дядя Гена встретил их у дверей. Обстоятельно изучил документы Гурова. Полковнику даже стало немного лестно. Потом провел их в комфортный кабинет, где уже был согрет чайник, и первым делом предложил выпить чай. Не кофе. Лев обратил внимание, что кофе почему-то до сих пор не пользовался большой популярностью, но, как сказал Тарас, банка растворимого кофе – в целом это отличный подарок и такая же местная валюта, как и все остальные виды натурального обмена. Гуров специально купил банку кофе в магазине рядом с «Планета-баром» и подарил ее старику. Как знак уважения.
– Как приятно. Кофе я люблю вечером, когда один и можно расслабиться и послушать оперу. У них в шесть как раз начинается все.
Дядя Гена показал в окно, на соседнее здание:
– Это музыкальный театр, и в шесть у них репетиции. Но вы же не за этим ко мне приехали? Аж из самой Москвы.
– Нет.
Лев кратко обрисовал дело.
– Может быть, вы помните, не пропадали ли у вас в то время массово тела из моргов? Я так понял, что должны были пропасть одиннадцать невостребованных тел.
– Да, такое вполне могло быть. Массово никто не заявлял, но ходили слухи, что появилась банда сатанистов. Недели две их гоняли со всех кладбищ, я почему запомнил, потому что ни до, ни после того, а прошло уже двадцать лет, нечисть у нас тут такая не появлялась. А тут вам и черные мессы, и камни верстовые поливали кровью… Мы, кстати, так и поняли, что никакие они не сатанисты настоящие.
– По камням?
– Ну да. Неучи обыкновенные. У нас тогда Павлиния служила секретарем в милиции. Она историк, и она хорошо в этом разбиралась. Она и сказала, что сатанисты эти вместо ритуальных камней… У нас тут есть рядом с кладбищем стоянки древних племен, они как парк под открытым небом сейчас, музей, а тогда просто развалинами были, там камни типа идолищ из земли торчали, – пояснил дядя Гена. – А вдоль дороги камни обычные, верстовые. Где расстояние отмеряли. А писали тогда закорючками и галочками. На своем, видимо, птичьем языке.
Дядя Гена отхлебнул чай, посмотрел в окно и продолжил, отвечал он при этом очень четко и толково, не растекался мыслью по древу и не делал много лирических отступлений, за что Гуров ему был очень благодарен.
