– Ну вот. Жалею, что ввязался в это тогда, но у меня не было выбора. У меня жена и две дочери были. Ими и прижали. Или я работаю, или работают мои девочки, и совсем в другой области. Я использовал свои разработки и постарался сделать процесс изготовления фальшивок максимально сложным. Тогда я думал, что вот, сделаю немного, мои поддельные купюры все равно рано или поздно «отловят» и выведут из обращения – все-таки все деньги стекаются в Центробанк, а с их проверкой не мне тягаться. И надеялся, что никто не сможет повторить мою работу. Тем более и правда не повторят. Я был на удивление наивен тогда.
Елисей сделал взмах рукой в воздухе, словно хотел показать, насколько мечтателем он тогда был.
– Еще скажите – проявили альтруизм, – Лев постарался вложить в это слово максимум сарказма, но его собеседник успешно сделал вид, что не понял этого. Или, может быть, в самом деле верил в то, что тогда он действовал по воле обстоятельств, спасал жену и дочерей.
– За все, что я натворил, я уже давно отсидел, повторюсь, – развел руками Шукро, – и сейчас готов оказать помощь следствию, как говорится, всем, чем могу.
Он приложил руку к груди и притворно поклонился.
– Хорошо. Сбыт фальшивых долларов находился в конкретных руках?
– Да. И, может быть, я удивлю вас, но я отлично помню в чьих. У «Ямалхиммарша» была дочерняя авиакомпания, ну, вернее, сейчас бы ее назвали дочерней, а тогда, они просто наняли людей, которые будут играть роль директоров коммерческой авиакомпании. Я не знаю, сколько там было самолетов и летали ли они на большие расстояния, но базировались где-то на Ямале. Знаю, что там была очень сложная цепочка подчинения и переподчинения, и я даже в нее не вникал. Мне угрожали, я работал. Вы не поверите, насколько смехотворную сумму я за все это получил. Гроши. Но мне хватило, чтобы спрятать жену и детей. В Мексике. Ради этого и работал. И кстати, сейчас они там живут без меня совершенно спокойно, – усмехнулся Елисей.
Полковник кивнул и постучал карандашом по столешнице, показывая, что он записывает и ждет продолжения.
– Сможете сказать, сколько примерно вы напечатали?
– Ну что вы, не стоит так упрощать процесс, – усмехнулся Шукро. – Там целая поточная линия была, одни степени защиты чего стоили. А по поводу количества… Последняя партия – я уже говорил вам – была в двести десять банковских пачек. Десятка – на скачки курса, – пояснил он иронично. – До – более мелкие партии, в общей сложности тысяч двести. Но вот последнюю… ее должны были везти в Питер. А оттуда в Финляндию. Думали наладить новые пути для сбыта. Оттуда – в Европу, а уже из Европы – элитные товары, можно сказать, даром. И произошел такой забавный казус… – Елисей прижал палец к губам, словно сдерживал понравившуюся ему шутку. – А знаете, вы первый, кому я про это рассказываю. Все эти годы я хранил молчание, чтобы все думали, что деньги сгорели вместе с самолетом. Я же правильно понял – всплыла именно та самая партия? Последняя?
Полковник кивнул:
– Ну насколько это именно та партия, я сказать не могу, но если придерживаться временных рамок, то, скорее всего, она.
– Тогда слушайте внимательно, Лев Иванович. За день до того, как сумку собирались перевозить, ее подменили. Подменил кто-то из тех, кто постоянно был рядом и все видел. Весь процесс. А возможно, и пытался повторить мою работу. Вот только… Доллары лежали так же, как и изготовленные мной, – банковскими пачками, в спортивной сумке, как всегда клал я. Всё один в один. Но я точно могу вам сказать, что это была не та партия. В самолете сгорели не те фальшивки. Значит, сейчас у вас всплыла та самая, спрятанная кем-то партия.
– Почему вы так уверены?
– Знаете, когда сначала долго и мучительно изучаешь денежные купюры нужного тебе номинала, потом шаг за шагом учишься повторять все степени защиты, прошивать магнитной лентой… Видишь, даже если пара пикселей отличается. А здесь… Более грубая, стандартная, я бы сказал, подделка. Такую разве что в сельском магазине можно оставить – в более серьезных структурах быстро обнаружат, что имеют дело с фальшивкой. И банковская лента… чуть-чуть смазанный шрифт, чуть отличный оттенок краски. Да-да, краски я тоже замешивал сам, и непосредственно при работе.
– Вот как, – задумчиво проговорил Гуров.
– Да! Да! Понимаете, как это красиво? Кто-то подменил сумку. И спрятал ее на долгие двадцать лет.
– Лучше бы и не находили, – устало сказал полковник.
История обрастала новыми подробностями. Гуров даже поймал себя на мысли, что скучает по тем временам, когда дела были простыми. Максимально простыми.
– Да, я с вами согласен. Но тем не менее. Как вы сами понимаете, тогда, с одной стороны, мы все были повязаны, но, с другой стороны, не знали, кто из нас отвечает за какой участок работы. Я не все знаю и не все могу сказать. Сами понимаете.
Гуров приподнял бровь и приготовился слушать.
