– Ну типа того, занятия по химии ведет, – отшутился Тарас.
Лев только покачал головой от удивления. Хотя в целом чему тут удивляться? Полковнику много раз попадались действительно талантливые заключенные, которые открывали себя, именно отбывая наказание. Когда появлялось свободное время для «подумать».
Елисей совсем не был похож на химика, разработавшего отличную схему изготовления фальшивых купюр, которые даже спустя двадцать лет могли пройти проверки на чуть устаревших детекторах. Гуров успел мельком пробежать его дело. Профессор – а он действительно был профессором химии – любил жить хорошо. И обожал науку, которой и посвятил жизнь. В итоге, когда в девяностые годы прошлого столетия экономика страны начала перестраиваться – стремительно, внезапно и очень жестко, и денег у народа практически не стало, Шукро решил действовать. Тогда как раз заработали всевозможные мелкие банки, пункты обмена валюты и прочая, и прочая. И Елисей занялся разработкой технологии изготовления фальшивых купюр. Благо «Ямалхиммарш», хоть денег и не платил, худо-бедно функционировал. А значит, в распоряжении химика были и цеха, и оборудование, и реактивы.
Опыт удался, и финансовое положение Шукро постепенно выровнялось. Поначалу он не наглел – делал купюры в таком количестве, чтобы не перенасытить рынок, не засветиться и при этом жить на должном уровне. А потом на него вышли местные бандюганы. Как – об этом история умалчивает. Факт в том, что химику пришлось «выпустить» порядка пары сотен тысяч долларов, так сказать, на заказ. За них, собственно, его и посадили.
Выглядел Шукро в самом деле как профессор. Невысокий, спортивного телосложения, в очках. С приятной улыбкой и спокойным, чуть отрешенным взглядом. И одет он был лучше, чем оба полковника. Ну или дороже.
– Чем я могу быть полезен главку? – Голос у Шукро был под стать образу. Глубокий, хорошо поставленный, ровный. Явно мужик работал с профессионалом, чтобы добиться этого эффекта.
– Я по поводу фальшивых стодолларовых купюр. Хотелось бы поподробнее узнать эту историю, – отрекомендовавшись, сказал Гуров и попытался устроиться поудобнее в максимально неудобном кресле для посетителей. Судя по всему, профессор любит поговорить о себе, а Льву сейчас именно это и нужно было.
– Где-то всплыла старая партия? – подобрался Елисей.
– А почему вы решили, что именно старая партия? – заинтересованно придвинулся к столу Гуров.
Его собеседник улыбнулся уголком губ:
– Потому что не я один занимался изготовлением поддельных денег. И лично я не занимаюсь этим делом вот уже около двадцати лет, как сюда угодил. Раз уж вы приехали ко мне, логично предположить, что фальшивки, обнаруженные вами, моих рук дело. Если бы все ограничивалось парой сотенных, вряд ли я бы имел счастье лицезреть целого полковника из главка, – продолжал мужчина с легким оттенком иронии. – Значит, всплыла либо часть, либо вся моя последняя партия. И по характерным особенностям – химическому составу, высокому качеству подделок и прочему – вы поняли, чья это заслуга. Это был мой шедевр, полковник. И я за него уже отсидел свое. И продолжаю, впрочем.
– Таланты ваши, я думаю, можно было приложить в каком-нибудь другом месте и с большей пользой, – хмыкнул Гуров.
– Возможно, в нынешние времена я бы так и поступил. А тогда… я, честно признаться, не видел иного выхода. Деньги… Они всем нужны. И, собственно, поначалу не догадывался, что придется изготовить большую партию. Но меня об этом настоятельно попросили. А потом все завертелось.
– Будьте добры, поконкретнее, – попросил полковник, с интересом выслушивающий фальшивомонетчика.
– Подробнее? Что ж, извольте. Поначалу, когда у меня получилось изготовить доллары высочайшего качества, которые можно было смело сдавать в обменники при банках, я решил, что подзаработаю себе на жизнь – и довольно. Только у кого-то из тех, кому я эти деньги сдавал, язык в одном месте не удержался, и на меня вышла местная братва. Из мелких, конечно, но обычному химику с завода и того было довольно, – оживленно рассказывал Елисей. – Разумеется, я откликнулся на их настоятельную просьбу – а они не наглели – и изготовил сравнительно небольшую партию, тысяч в десять долларов. Но дело этим не закончилось. Ко мне обратились более крупные товарищи – пришлось заняться выпуском, так сказать, банковских билетов и для них. Им требовалось больше – сначала сто тысяч долларов сотками. А потом – два миллиона. После того, как я отдал им эту последнюю партию, меня и взяли, – Елисей развел руками.
– Ясно.
