– Пассажиры. Обычно это были рыбаки, охотники. Те, кто летел в соседние поселки или деревни. Керосин у нас тогда был очень дешевый. В отличие от бензина. Ну и многие радовались, что можно летать, а не нужно целый день ждать автобуса, а потом еще несколько часов трястись по бездорожью. Потом такие же похожие друг на друга молчаливые люди, как те, что нам передали товар, его забирали. За молчание нам хорошо платили. Жили мы тогда очень бедно. Не хватало не то что на новую одежду, на еду и то денег не было.
В то время все на Севере жили бедно. Яникбековы много не требовали, но они были удивительно рассеянными, часто забывали про какие-то самые обыкновенные вещи. Про налоги. Про карту полетов. Про то, что самолеты должны проходить предполетную проверку. Пусть формальную, если это маленький аэропорт, но все же. В конце концов Быстрову… Надо же, не помню его имя. Фамилию помню, имя вылетело из головы. Он тогда был сотрудником того аэропорта, где мы базировались. Начальником, что ли. Вернее, даже не начальником. Исполняющим обязанности, кажется, суть в том, что его потом Яникбековы наняли. Штурманом. Сказали, что, типа, тебе штаны просиживать, все равно и за сторожа, и за техника, и за начальство, а денег нет. И уже ему, Быстрову, пришла в голову идея, чтобы Яникбековы доплачивали мне за ведение документооборота.
– И вы вели?
– В меру своих возможностей. Эти документы были не особо нужны. И с меня их особо не спрашивали. Братья в этом не разбирались. – Ольга вздохнула. – Да, соглашусь, я была не очень хорошим сотрудником. Я писала откровенную белиберду, потом просто нашла в одном из шкафов пачку старых бланков, заполняла их, отдавала начальству. Они эти папки даже не открывали. А я писала просто, куда летели и сколько было пассажиров. Хотя там на самом деле, по правилам, нужно и центровку делать, чтобы распределять пассажиров и грузы, и многое другое. Мы тогда ни разу не упали именно благодаря Сереже со Славой, Антонову и Арутюнову, они знали все эти премудрости. Бывало даже, прикидывали развесовку груза непосредственно перед полетом. Однажды мы что-то такое перевозили, что они, чтобы самолет в воздухе не давал крен, всех пассажиров пересадили как-то хитро.
– Но подождите. «Аналык» же был зарегистрирован? Мы сейчас как раз ищем все следы.
Гуров покачал головой. Пока что мысль о том, что можно не регистрировать авиакомпанию, в голове полковника укладывалась с трудом. Почему-то он был уверен, что именно в небе всегда порядок. По крайней мере, так должно быть.
– Не найдете. Я думаю, что скорее всего не найдете. Я не знаю, были ли у них оформлены документы, Лев Иванович. Мы все понимали, что «Аналык» просуществует не больше года. Заработать денег другого шанса у нас могло и не быть. Поэтому просто старались как можно лучше делать то, что нам говорят.
– Я понял. В целом то, как вы оформляли документы и кто это все принимал, – не мое дело. Давайте поговорим о другом. Пока что, Ольга, вы единственный живой свидетель, с кем я могу поговорить об этом. И кто, возможно, помнит, что произошло тогда с самолетом.
Ольга медленно кивнула. Было видно, что ей совсем не хочется вспоминать тот день, поэтому Гуров начал с легких, если можно так сказать, «разминочных» вопросов. Он стал спрашивать, помнит ли она, сколько рейсов у этого самолета было до роковой попытки взлететь. Кто был за штурвалом и прочее. Даже цвет самолета спросил, чтобы Симонова одновременно отвлеклась и сосредоточилась.
– Сколько вы работали в компании?
– Три месяца до взрыва.
– И так хорошо запомнили имена коллег? И даже тех, кто был вокруг?
– Это была моя первая и последняя должность. После этого я больше не работала. Я ушла в паломничество. Много путешествовала. Трудилась, в основном руками, где придется. Работники такие всегда нужны при подворьях. Я умею работать в поле, шить, печь хлеб, готовить пироги, убираться. Оказывать первую медицинскую помощь. Прошла курсы и стала сестрой милосердия. Но так, чтобы именно быть нанятым сотрудником, – такого больше не было.
– Из-за того, что произошло в ту ночь?
Полковнику было интересно. Хотелось, чтобы свидетель или подтвердила, или опровергла идею, которая сейчас пришла к нему в голову.
