– Лев Иванович, по окончании этого дела я сама напишу рапорт и заявление об увольнении. Видите, какая я дура оказалась.
Гуров приподнял брови.
– После нашего с вами разговора я решила проследить за аэродромом. Ну ясно, в Реутово его использовали как какую-то перевалочную базу. Я не поверила вам, что там больше ничего нет, почему-то решила, что накрою сеть… Тем более фальшивки как раз за последнюю неделю по столице начали всплывать. В общем, следила. Вышла из машины, когда увидела, что ко мне от ворот кто-то бежит, кажется, это была девочка, совсем ребенок. Шел сильный дождь, позавчера, помните? Вот я подумала, что с ней что-то случилось, побежала и когда уже подошла совсем близко, то почувствовала укол в шею. Дальше ничего не помню, время от времени я просыпалась, один раз мне дали попить, помню, что человек в черном капюшоне сунул мне бутылку с трубочкой, я пила, а потом снова укол – и я опять заснула. Врач сказал, что, кроме обезвоживания, я вроде бы в порядке, анализы будут через два часа готовы. Знаете, у меня такое ощущение, что меня похитили, но не знали, что со мной делать. И самый большой мой позор в том, что толку в моем дурацком героизме не было никакого. Я не знаю, кто меня удерживал. Даже не могу сказать, мужчина это был или женщина, потому что та странная штука, которую мне вкололи, очень сильно меняла восприятие. Я все время была в каком-то полусне, в отуплении, что ли. И в голове все как ватой набито, мысли тяжелые, я даже не соображаю, что я вам говорю, если честно. Слова сами по себе, а я где-то в стороне сама по себе.
– Может быть, ты и права. Ладно, значит, так. У тебя сутки больничного. Отдыхаешь, отъедаешься и вспоминаешь все, что было. Мне нужен от тебя полный отчет.
Инна кивнула, и Гуров отвез коллегу домой, а сам поехал в госпиталь. Несмотря на поздний вечер, им с Крячко, по просьбе генерала, да даже двоих генералов – Катанов тоже постоянно незримо присутствовал в этом расследовании, в самом деле помогая всем, чем мог, – разрешили нарушать режим. А Лев пообещал, что обязательно расскажет другу в лицах, как прошла облава.
– Да не может быть, – Крячко покачал головой. – Инна в своем репертуаре. Почему опять пошла следить одна? Без поддержки, никого не поставив в известность. Орлов ее после таких фокусов точно погонит взашей. Да и я бы погнал. О чем она вообще думала? Сидела в засаде, а потом ее дружно искала вся королевская конница, вся королевская рать. И ведь никому ничего не сказала. Ты чудом сообразил, что ее нужно искать где-то по этим гадюшникам.
– Элитным клубам.
– Хорошо, элитным гадюшникам, – покладисто согласился Крячко. В свое время ему пришлось очень много работать с такими заведениями. И Стас имел полное право называть их «гадюшниками».
– Из хорошего: правда, я думаю что она вряд ли добивалась именно такого эффекта, но, судя по всему, начать где-то сливать фальшивки мало-мальски крупными партиями вряд ли получится. После того шороха, что сначала вы с ней навели вдвоем, потом мы с ее отделом и операми этим вечером, мало кто захочет иметь дело с таким сомнительным во всех смыслах заработком, как поддельные баксы.
– В Москве да, – согласился Крячко и тихо рассмеялся. – Ох, слушай, не могу. Ничему ее жизнь не учит. Ты сможешь хоть сейчас как-то удержать ее дома или в главке? Наручниками к батарее прикрути, что ли, она же сейчас еще помчится исправлять свои ошибки.
– Как она вообще дожила до своих лет, – пробормотал Гуров и отправил Кутузовой сообщение, суть которого сводилась к тому, чтобы она сидела тихо, как мышь под веником.
– Но хоть кто-то в клубе видел, как туда притащили Кутузову?
– Опросили всех. Это же клуб для тех, кто тратит очень большие деньги на то, чтобы никто не знал, на что именно там тратят такие деньги, – устало сказал Лев, пытаясь поудобнее устроиться в неудобном кресле для посетителей. – Забрали у них все жесткие диски с записями с камер наблюдения.
– И как вам диски-то без сражения с армией адвокатов забрать разрешили, – с уважением протянул Крячко.
Гуров улыбнулся уголком губ:
– Опыт. И не с такими бодались. Да и прихватили всех на горячем. В этом клубе фальшивок было на приличный срок. Сам понимаешь, нашли при тебе поддельную банкноту – ты еще и докажи, что не печатал их где-нибудь у себя в подвале. Так что вряд ли кто-то захочет скандала.
Оставив друга отдыхать, Лев поехал домой. Маша сегодня ночевала у Натальи, решила поддержать подругу. Верный своему слову не приносить домой работу, когда там жена, Гуров продолжал трудиться и дома, исключительно когда супруги не было. Несколько часов, пока не заснул там же, на полу, положив голову на диван, полковник разбирал бумаги, фотографии и документы, которые накопились у него по всем фигурантам дела пилотов.
– Стар я уже для этого, – подытожил Гуров, просыпаясь утром в той же позе, что и заснул вчера, – сидя на полу, откинувшись спиной на диван.
Выделив подозреваемых, полковник собирался плотно засесть на телефон, чтобы выяснить всю подноготную этого дела.
– Тарас, слушай, я тебе скинул в сообщении имена и фамилии…
