– Вряд ли это предложение, я же помню, что вы женаты, но мне приятно, что хотите позаботиться, – сказала Ирина, слабо улыбнувшись.
Лев снова привычно пропустил ее кокетливую фразу мимо ушей и дал задание одному из полицейских отвезти свидетельницу домой. Заодно убедиться, что она действительно доедет до дома.
Гуров вышел из буфета и заметил, что «Яка», который был около второго ангара, опять нет на месте.
– Ира, а что, барабашка у вас снова хулиганит?
– А? Нет, мы убрали самолет за ангар. Вы, конечно, его опечатали, но мне кажется, это бесполезно. Можете сами посмотреть, он там.
Ирина показала на второй ангар, который, в отличие от первого, сгоревшего, выглядел гораздо новее. Двери были открыты.
– Я так понимаю, что запирать двери у вас тут не принято, – уточнил полковник у охранника аэродрома. Сразу было понятно, что должность эта скорее номинальная и охранял он больше парковку, чем сам аэродром, но «положено», значит, должен быть.
– Ну почему. Наверное, обход делали или что-то еще, – пробормотал себе под нос мужчина и зашел в ангар вслед за полковником.
Внутри было тихо, темно. Лев включил свет. Кроме «Яка» в ангаре стояли еще два легких самолета, какие-то коробки и железные ящики. Конечно, очень хотелось вызвать дополнительную группу и разобрать все тут до кирпичика, но Гуров понимал, что это минутная слабость, что тут они ничего не найдут, и единственное важное – самолет. Правда, полковник пока еще не очень понимал почему. Он подошел к «Яку», достал перчатки и стал методично осматривать самолет, прощупывая все поверхности.
Ничего. Единственное, что удивило полковника, – чистота. Внутри и снаружи «Як» был таким чистым, словно кто-то постоянно наводил в нем порядок.
И еще.
Полковник плохо разбирался в авиации и мало понимал в двигателях самолетов. Но даже ему было понятно, что самолет, возможно, недавно заводили.
Потому что двигатель самолета был теплым. А полковник уже знал, что металл остывает долго. Либо проверяли, на ходу ли он, либо…
– Все интереснее и интереснее, – пробормотал себе под нос Гуров.
– А ты помнишь, что у тебя тут напарник, который изнывает от скуки и жаждет узнать подробности дела? – позвонил Крячко, едва Гуров собирался набрать скорую помощь и выяснить, куда доставили Еву Ситтер. – И, между прочим, пусть я не могу работать в полную силу, но побыть мозговым центром я не против.
– Хорошо, отлично, я тут еще немного побегаю и сразу к тебе, – отозвался Гуров. Приятно было слышать, как в голосе друга появляется сила и энергия, к тому же полковник уже давно знал напарника и понимал, что в больнице тот быстро начнет скучать по работе.
Созвонившись с Зайчиковой, Гуров помчался в больницу, куда отвезли Ольгу. Свидетеля доставили в институт Склифосовского, и сейчас она была пока еще в реанимации. Гуров договорился о том, чтобы поставили охрану, переговорил с врачом, уже давно знакомым хирургом. Кажется, у нее уже лежал кто-то из то ли подозреваемых, то ли свидетелей.
– Состояние пока еще критическое, но жить будет. Выстрел был произведен с близкого расстояния, но ваша барышня очень худая, и ее спасло длинное платье, а под ним был надет ортопедический корсет. Пуля ушла в мягкие ткани, что само по себе чудо, учитывая близость сердца и легких. Она монахиня?
– Послушница, – вспомнил Гуров, как Ольга поправила его, когда он назвал ее монахиней. Бывшая бортпроводница пока что оставалась послушницей при монастыре, все еще не сделав окончательного шага к тому, чтобы стать монахиней.
– Ну значит, чудеса бывают, как видите, – устало улыбнулась хирург, – пока что мы ввели ее в медикаментозную кому. Так что простите, полковник, но в ближайшее время допросить этого свидетеля у вас не получится. Мы делаем все возможное, чтобы спасти ей жизнь.
И поспорить с этим было очень сложно.
Еву Ситтер положили не так далеко. Скорая отвезла ее в Институт неврозов на Шаболовке и, как выяснил Гуров уже на месте, для того чтобы девушка попала туда, кто-то очень хорошо заплатил. Как оказалось, все лечение, в том числе и одноместную палату, ей оплатила Ирина Афанасьева.
– В наши задачи входит в том числе и то, чтобы наших пациентов не беспокоили по вечерам, а лучше бы – не трогали вообще, – строго сказала главврач.
– Я все понимаю, но она наш ключевой свидетель сразу по двум убийствам и одному покушению, и та, на кого покушались, сейчас лежит в реанимации. – Гуров приложил руки к груди, показывая, насколько он не хочет беспокоить пациентов.
– Замечательно, что вы понимаете, но Ева Ситтер сейчас под успокоительным, нам пришлось дать ей большую дозу. Давайте так, завтра я за ней понаблюдаю и, если можно будет, то перед обследованием мы дадим вам время с ней побеседовать.
Лев вздохнул.
Во всяком случае, до завтра она точно никуда не денется отсюда, тем более что в клинике, как он уже успел узнать, была выставлена очень серьезная охрана плюс на каждом этаже камеры, и часть камер смотрела на двери палат, они включались в момент движения и подавали сигнал на пульт.
– Хорошо, благодарю, тогда до завтра.
