Лев посмотрел на часы, со вздохом понял, что сегодня он, в самом деле, уже нарушает режимы всех больничных заведений Москвы.
Крячко ждал его в саду.
– Ты с ума сошел, – утвердительно сказал Гуров другу.
– Лев, я больше не могу лежать. Наталья с Марией приезжали, привезли еды, которой можно накормить полк солдат, – рассмеялся Крячко. Стоять ему было тяжело, он сидел в кресле-каталке, но в целом выглядел бодро, чему Гуров был очень рад.
– Ладно, тогда, раз уши у тебя не ранены, слушай, – Лев быстро рассказал обо всем, что произошло за этот бесконечно длинный день.
– Ты мне обещал привезти копии документов, вези все, что найдете, я тут хоть голову займу делом, – попросил его Крячко.
Гуров кивнул. Сходил к машине, и перед Крячко легли все копии бумаг, которые возил с собой сыщик. Может быть, у друга получится найти в них что-то полезное.
На самом деле у Гурова уже появился подозреваемый. Вернее, как. Тот, кто вполне себе мог быть подозреваемым. Но доказательств пока не было.
Генерал МЧС тактично не беспокоил Гурова звонками, видимо, все, что хотел знать, он узнавал у Орлова, но начальство все равно передавало Льву, что МЧС постоянно предлагает свою помощь и в небе, и на земле. Петр Николаевич тоже был занят, но все же нашел время уточнить, что ему совсем не нравится периодичность, с которой Гурову попадаются трупы. Ну или почти трупы. И все это – на малюсеньком частном аэродроме в Раменском.
– Какие все учтивые, – пробормотал Лев, возвращаясь в главк.
Со стороны часто может показаться, что если сыщик ведет дело, то все свое время он посвящает только ему. Но на самом деле – нет. Каким бы сложным ни было текущее дело и как много бы сил оно ни занимало, остальные задачи никуда не деваются и в разработке у отдела, даже если ты «важняк», десятки преступлений. Вялотекущие висяки. Просто дела, по которым пока нет никакого движения, или идет поиск свидетелей, или ждут данные от экспертов. Когда выдаются такие разъездные дни, как сейчас был у Гурова, на столе у него обычно за день скапливалась приличная стопка документов, которые нужно если не просмотреть, то хотя бы разложить по степени срочности.
Поэтому еще час Гуров посвятил тому, что просто перекладывал бумаги из одной стопки в другую, пытаясь хотя бы бегло их просмотреть. И это было похоже на то, как утопающий пытается выбраться из-под очень высокой волны.
Хотя на самом деле Лев, как и многие его коллеги, отлично умел обдумывать информацию фоном. И часто, если отвести взгляд от какой-то задачи и переключиться на другую – приходит решение.
Сейчас Лев понимал, что картинка складывается интересная. Но у него нет доказательств. И надо либо устроить провокацию, либо лететь на Север, но, пока Крячко в больнице, он точно не сможет улететь.
Полковник сел в кресло и задумался. Буквально на секунду. Он сегодня видел что-то, что его смутило, краем глаза заметил, и вот теперь оно вертелось в голове и не давало покоя. Вспомнить бы что…
Он стал прокручивать все события этого дня буквально поминутно. Как приехал после звонка Ирины в Раменское. Вот тело, вот увозят Ольгу, вот он в буфете разговаривает с Ириной. Вот она суетливо движется по помещению, постоянно что-то переставляя. Вот пришел охранник, и она налила чай, но попросила его передвинуть самовар.
Лев открыл глаза. Точно.
Самовар.
В буфете. Самовар был огромным, но растапливался он щепками. И когда охранник его передвигал, Лев заметил, что кроме щепок там был уголок бумаги, и взгляд Льва просто случайно за нее зацепился.
Клочок старой фотографии. По такому клочку понять, что за фотография, было невозможно. Но именно поэтому Льву стало очень интересно – кому пришла в голову идея жечь фотографию в печке самовара в буфете?
С утра Лев был в Склифе. Сначала нужно было попытаться переговорить с раненой послушницей, тогда, возможно, ему не придется ехать в Институт неврозов. Но, скорее всего, придется.
Ольга все еще была в реанимации, но в сознании. Ее состояние удалось стабилизировать, и пациентку вывели из комы. Хирург пустил к ней Гурова ровно на десять минут. Говорить Ольга пока еще не могла.
– Один вопрос, об остальном поговорим, когда вы поправитесь: вы видели того, кто стрелял в вас? – спросил Гуров.
Ольга сделала еле заметное отрицательное движение головой.
– Понял, спасибо. Вас позвали на встречу?
Еле заметный кивок.
– Знаете кто?
Снова отрицательное движение головой. После этого она устало прикрыла глаза.
Гуров кивнул. Пока что ничего большего от нее он и не смог бы добиться, поэтому, еще раз проверив охрану на посту, полковник помчался к Ситтер, радуясь единственному бонусу царившей в столице жары – в пятницу еще с утра все старались как можно быстрее уехать из города, а значит, пробок становилось все меньше.
Как и обещала главврач, Еве к утру стало легче. Она гуляла в парке, и оказалось, что была предупреждена, что Лев приедет.
– Вы, наверное, хотите спросить, видела ли я что-то подозрительное?
– Для начала, следуя правилам приличия, я хотел спросить, как вы себя чувствуете, но давайте начнем с подозрительного. Видели?
