– Я об этом и хотела вас попросить, – сказала Дана, назвала адрес на случай, если полковник его не знал, и положила трубку.
Адрес Гуров знал, доехал за полчаса. Дана жила в обычной пятиэтажке. Такие дома есть в каждом городе, и, наверное, в сердце практически любого человека сохранилось теплое отношение к этим небольшим строениям с зелеными дворами, скамейками у подъездов для вездесущих бабушек. К свету абажура за окном и деревьям выше домов. На балконах хрущевок можно было найти все что угодно, начиная от таза для варенья, лыж и велосипеда и заканчивая машиной времени, хотя на самом деле именно сами квартиры и были путешествием в прошлое. Где весной моют окна, протирая их газетами для блеска, а осенью на кухне крутят заготовки, чтобы хватило на всю зиму. Потому у полковника стало так тепло на душе, когда он прошелся по двору. Удивительно, что в таких старых районах по-прежнему не ставят решетки на первых этажах домов. Дана жила как раз на первом этаже, и она, видимо, ждала полковника, потому что постучала в окно.
А потом вышла и открыла:
– Спасибо, что приехали. Я не знаю, кому еще позвонить. Просто… не справлюсь с этим одна.
Девушка пустила Гурова в дом, провела на кухню и показала письмо:
– Вот. Оно лежало у меня в шкатулке. Представляете? Все время было у меня перед глазами, а я не прочитала. Можете прочитать.
Лев пробежался глазами по строчкам, нарочно пропуская самое личное. Сергей отлично знал про сына Даны. И писал ей, что она молодец, что не оставила его где-то, а старается заботиться о нем, что нашла ребенку хорошее учреждение и он будет рад с познакомиться с будущим сыном. Это было письмо мужчины, который осознавал всю ответственность, что берет на себя, если они поженятся. Читать письмо было тяжело именно потому, что оно было и личным, и в то же время очень хорошо, гораздо лучше, чем рассказы всех из окружения Антонова, определяло личность убитого.
Как очень достойного человека.
– Мне очень жаль, Дана, Сергей был хорошим человеком и искренне любил вас, – Гуров сказал это со всей теплотой, на которую был сейчас способен.
– Это еще не все. Он оставил мне деньги. Мне позвонили из банка. На мое имя завели карточку. И сказали, что ее нужно будет забрать. Сережа, видимо, хотел сделать подарок. Там общий счет. Там очень много денег, там… – Дана снова заплакала, – такие деньги… он же не мог заработать их на чем-то… законном.
– Он несколько раз выполнял задания, работая по контракту в горячих точках, там хорошо платят, – сказал полковник, – вы имеете на эти деньги полное право.
– Подождите, но как я могу иметь на них право, если мы не женаты?
– Карточка же открыта на ваше имя?
– Да.
– Ну вот и пользуйтесь.
Дана смотрела на карточку, которая лежала перед ней, со странной смесью отвращения и радости. Так бывает, когда, с одной стороны, понимаешь, что близкий тебе человек позаботился о тебе. А еще осознаёшь, сколько всего упустила, когда отказывала себе в том, что могла быть счастливой.
– Спасибо, – вздохнула Дана. – Спасибо! И еще кое-что. Кольцо.
– А что не так с кольцом?
– Я вспомнила странный разговор. Сергей сказал, что обязательно подарит мне кольцо. Я отнекивалась, дорого это. Старомодно, ну согласитесь, зачем мне кольцо от мужчины, которому есть дело до того, ела ли я. Есть ли у меня теплая одежда. Это важнее. Но он сказал, что для него это важно. Он заказал его у ювелира, я слышала, как он долго согласовывал форму… В общем, суть в том, что оно стоит, мне кажется, каких-то астрономических денег. Я его спрятала пока. А вы можете сказать, Сережу не могли убить из-за кольца?
Гуров удивленно приподнял брови:
– С чего бы?
Дана достала из кармана кольцо. Оно было действительно очень красивым. Снежинка из брильянтов, чистоту которых было видно невооруженным взглядом, и белое золото. Такую вещь в самом деле было даже немного страшновато носить на пальце.
– Просто храните его где-нибудь в сейфе, можете ячейку арендовать, если страшно, но нет, его не могли убить из-за кольца.
– Почему вы так думаете?
– Потому что он у нас, к сожалению, не единственный труп в этой истории, – отозвался Лев и добавил: – Я понимаю, что убивали и за меньшее, но оно того не стоит.
Как ни странно, наличие других трупов в этой истории немного успокоило Дану, и она спрятала кольцо в карман.
Лев кивнул, собрался домой, но заметил, что на столе у Даны лежали фотографии и на одной из них были трое мужчин, которые смотрели в камеру и смеялись. Двое – погибшие Антонов и Арутюнов, а третий…
– Можно?
– Да, конечно, я перебирала документы и нашла это фото. Сережины бумаги вам Ирина должна была передать, ну, Афанасьева. Там были еще фотографии. Эта просто немного расплывчатая. – Девушка пожала плечами.
А Гуров вспомнил, как тогда они были с Ириной в кафе и он листал бумаги. В тех документах точно были фотографии, но он не слишком внимательно в них всматривался – и ведь не зря же ему тогда показалось, что Афанасьева специально отвлекла его от чего-то.
А он тогда решил, что это опять попытки Афанасьевой привлечь его внимание. Вот же.
