– Делай что хочешь, Лев Иванович, пора уже заканчивать эту историю, но имей в виду, документы обеих проверили буквально под микроскопом. Они чистые. Илья, сам знаешь, если захочет, и блоху подкует, и ее паспорт на подлинность проверит.
– Да, я понял, но как мне рассказали на Севере, такие вопросы решали очень просто, документы там всегда были настоящими.
– Это нам с тобой, конечно, повезло. Две идеальные подозреваемые с недоказуемыми мотивами, – вздохнул Крячко, когда Гуров изложил ему всю картину.
– Нам нечего предъявить ни одной, ни другой, – вздохнул Лев. – Сам же понимаешь, что и улики против Евы, и странное поведение Афанасьевой не являются прямым доказательством того, что именно они убийцы.
– Темное прошлое Ирины, – начал Крячко, – она нигде раньше не работала, жила за спиной богатого мужа, и тут открывает школу при аэродроме. И у нее есть лицензия спортивного пилота.
– Хотя она мне лично жаловалась на то, что у нее… как это… аэрофобия, – заметил Гуров коротко. – То есть летать не может – боится.
– Ева мастер спорта по стрельбе, на ее имя есть разрешение на ношение оружия после того, как один из ее бывших угрожал ей, и за это на него был выписан судебный запрет, кроме того, именно Ева встречалась с обоими убитыми пилотами. Именно она была на всех местах преступления, где мы находили убитых, – подхватил Крячко.
– Как и Ирина, – согласился Гуров. – Меня пока смущает то, что Ситтер как-то подозрительно быстро при любой сложной и непонятной ситуации оказывается в больнице.
– Ты проверил, было ли обращение по поводу того, что она попала под самокат? – заинтересовался Стас.
– Нет, ничего не было, скорее всего, либо соврала Ирина, либо ей соврала Ева.
– Либо врут они обе, чтобы нас окончательно запутать. Ладно, хорошо, а что по поводу сообщника? У нас еще есть загадочный мужчина, который предлагал купить крупную партию фальшивых купюр? – спросил Крячко, ерзая на неудобной больничной койке. Если бы он был в форме, то мог бы помочь напарнику и они бы уже взяли этих неуловимых мстителей.
– Это охранник. Тот самый охранник, который отличается подозрительной работоспособностью и постоянно дежурит на посту именно в те дни, когда что-то случалось. – Лев сделал глоток кофе и поморщился. Больничный кофе из автомата, который стоял на этаже хирургии, был ужасен. Настолько ужасен, что даже красил стаканчик в отчего-то черный цвет.
– Это часть терапии, – усмехнулся Крячко, – кофе «Встань и иди», чтобы никто из нас тут особо не залеживался. Все остальные напитки там еще хуже, и народ постоянно устраивает набеги на кафе через дорогу.
– Тебе врач кофе вообще запретил, поэтому лежи спокойно, выздоравливай. Лучше скажи мне вот что. Это один и тот же человек?
Гуров показал Стасу фотографию, которую забрал у Даны, и фото с экрана мобильного телефона. Найти снимок этого человека в наши дни было очень сложно. Должность он занимал небольшую, но важную. Работал много, наград не просил, славы не любил, однако именно поэтому его постоянно норовили чем-то наградить.
А что делают, когда городской глава выдает очередную грамоту?
Правильно. Фотографируют. С утра сотрудник Дементьева, которого тот по просьбе Гурова посадил на крайне муторную и неблагодарную работу – просматривать гигабайты информации, чтобы найти там крупицы правды про «Аналык» и все, что происходило в то время на Севере, переслал Гурову эти фотографии. Фото было много. А еще в этом потоке информации были выделены фамилии, имена, рейсы, но их Лев решил просмотреть чуть попозже.
Да, этот человек на фото очень сильно не любил фотографироваться и, верный своей привычке, делал все, чтобы его лицо не попало в кадр. Как знал.
– Да, это он.
Лев улыбнулся:
– Ну вот, я думаю, что вот это наш кукловод. Но, опять же, если я прав. А для этого мне нужна помощь Тараса.
– Тебе, по-хорошему, нужно лететь на Север, Лев.
– Сам понимаешь, снова оформлять командировку.
– А ты договорись с Орловым и Катановым, чтобы тебя к кому-то из военных подсадили. Туда же постоянно летают борты. МЧС, военные, думаю, что они найдут способ, как тебя отправить туда. Пять часов лету – это, конечно, не увеселительная прогулка, но лететь нужно.
Гуров кивнул. Орлов сказал ему то же самое с утра. Но предупредил, что больше суток у него там не будет. Слишком уж горячее дело, к тому же уже подходит к финалу.
Крячко посмотрел на напарника:
– Слушай, заштопали меня хорошо, отпрошусь на сутки. Наташа тоже будет рада, а потом я честно вернусь обратно и отлежу сколько положено. Пока ты будешь в Салехарде, я сяду на хвост неугомонным барышням нашим. Обещаю, без стрельбы.
– У тебя три ранения, Стас. Меня Наталья тут же в парке и закопает.
– Меня хорошо зашили, – упрямо повторил Крячко. – Все, что от меня потребуется, это сделать так, чтобы и одна, и вторая увидели меня в машине у них на хвосте. Пусть решат, что я слежу. Просто чуть-чуть заставим их попаниковать. Сам же сказал, что уверен, что Ева уже сбежала из клиники.
