Забалтывать и отвлекать внимание Стас умел не хуже, а то и лучше Гурова. Потому что на фоне Льва Крячко казался своим парнем. Спокойным, добрым. Не в том смысле, что Лев был «злым полицейским». Нет, он был строгим. С ним хотелось общаться исключительно по имени-отчеству, и часто те, кто побаивался Гурова, с удовольствием откровенничали с Крячко. Эту стратегию сыщики уже давно отработали, и почти всегда она срабатывала.
Как и сейчас.
Ирина позвала Стаса пить чай в буфет. Сказала, что поставит самовар. В этот момент к главному входу на такси приехала Ева. Она не сразу пошла на работу, а некоторое время постояла снаружи. Огляделась. И сразу заметила, что в машине кто-то сидит и следит за входом.
Ева не пошла через центральный вход, а почему-то решила пройти через один из технических входов. То есть через обычную дырку в заборе. Но для этого нужно было очень быстро двигаться, чтобы ее не заметили. Ева сделала вид, что она разговаривает по телефону, словно ждет кого-то. Даже встала на цыпочки и помахала рукой.
И быстро пошла в сторону, словно в самом деле шла к кому-то.
Только Инна такой трюк видела не в первый раз. Мало того, Кутузова и сама сделала бы так же. Только чуть более натурально, наверное. Она поняла, что Ева сейчас пойдет в обход, и пошла за ней.
Специально не сильно таясь. Просто шагала, держась на таком расстоянии, чтобы Ситтер уже откровенно не запаниковала и чтобы не пришлось начинать разговор. Ева несколько раз оглянулась и точно заметила Кутузову.
Потому что неожиданно девушка резко побежала к забору и так лихо через него перемахнула, что Кутузова ей даже немного позавидовала. Вот ведь в хорошей форме. Сама она так уже не сумеет сигануть.
Ситтер бежала куда-то ко второму ангару.
Инна написала Крячко и Гурову одинаковое сообщение о том, как повела себя Ева, и пошла к машине. Вот теперь можно спокойно идти через центральный вход.
– А Ева сегодня будет на работе или она все еще в клинике? – спросил Стас, прочитав сообщение от коллеги.
– А это вам, случайно, не полковник написал? Волнуюсь, как он там. Так резко сорвался, – сказала Ирина. – Не знаю, если честно. Вроде бы она не планировала сегодня быть. А что? Меня вам уже недостаточно?
Она кокетничала и смеялась и, кажется, нервничала, но потом, под внимательным взглядом сыщика, села и улыбнулась.
– Я выгляжу странной и подозрительной, да?
– Есть такое дело, – отозвался Стас, стараясь не морщиться от боли. Хоть он и принял все обезболивающие, все равно покидать госпиталь ему было еще рановато.
– На самом деле я очень боюсь. Такое ощущение, что кто-то открыл охоту на нас. И я рада, что вы приехали, но старательно делаю вид, что я взрослая девочка и ничего и никого не боюсь.
Крячко кивнул, принимая этот ответ, и улыбнулся уголком губ:
– Не переживайте, Ирина, вокруг аэродрома дежурят наши сотрудники, у входа, кстати, мы выставили охрану. Очень странно, что у вас там вообще никого нет.
– Да наш охранник сбежал, вчера еще был на работе, а сегодня не вышел и не отвечает на телефон, может быть, запил, может быть, еще что. – Ирина пожала плечами и показала Крячко телефон, где было видно, что она звонила по номеру «Охрана Игорь» не меньше пяти раз.
«Или лежит где-то с пулей в грудной клетке», – подумал про себя Крячко, но вслух ничего говорить не стал. Надо подождать, чтобы какая-то из барышень выдала себя.
Ирину он решил сегодня держать перед глазами. Сказал, что побудет здесь, в буфете, несколько часов, вот даже книгу с собой прихватил, чтобы не было скучно сидеть. Улыбался, говорил, что ей ничего не угрожает, но старался как можно больше напустить тумана. Интересно было посмотреть на ее реакцию.
Пока что Ирина просто работала. Достала ноутбук, бумаги, стала заполнять какие-то журналы.
– У нас после пожара зачастила пожарная охрана. Это была обязанность Евы – заполнять эти журналы, а оказалось, что она несколько месяцев вообще ничего не отмечала. Влетим на большие штрафы, – пояснила Афанасьева.
– Наберите еще раз Еве и поставьте на громкую связь, – попросил Крячко.
Тем временем Гуров и Байбыкин буквально рыли землю носом.
Все свидетели прошлого ускользали из рук. Кто-то уехал, кто-то уже давно спился.
– Я тебе кое-что показать хочу: представляешь, я его нашел.
– Кого? – удивился Лев.
– Исаева. Он жив.
Гуров чуть было не открыл рот от удивления, и Тарас рассмеялся:
– Самолет. Помнишь, ты говорил, что свидетель показал, что самолет не взорвался. Оказывается, он у нас стоит себе на кладбище самолетов недалеко от города. Его там просто оставили. Целый. Нам с тобой сейчас до этого места ехать примерно двадцать минут. Если хочешь, можем доехать, осмотреть. Правда, думаю, что за двадцать лет с него уже сняли все, что можно снять.
– Давай заедем. Времени мало, но все же… – Лев пока еще сам не знал, что он хотел увидеть.
Самолет, как и говорила тогда Ольга, в самом деле почти не пострадал. Только внутри все выгорело. Гуров поднялся в салон, хоть Тарас и предупредил, что это опасно: если часть деталей внутренней обшивки растащили, то Гуров может там застрять.
– Нормально, – отозвался полковник.
