– Хуже всех этот учитель с материка! После окончания школы надо отомстить, избить его в отместку.
Манирен па си Касвал ам:
Касвал продолжал:
Напейпанчи дзьякен, кванам; мангай ка до хай-чин, ан. Но дзико мизезьяк ам, пасосоненна якен манозатоза. Ни малахет на о та-ло-рен нери.
– Он мне без конца твердит: «Тебе надо пойти служить во флот, согласен, Чжоу-цзинь?» А если я ничего не отвечаю, то днем посылает меня ловить лягушек. До чего же он противный, этот тип с материка.
Камакей мангаги до хай-чин? Кован на ни Нгалолог.
– А ты хочешь пойти в военные моряки? – спросил Нгалолог.
Та котей какза, та яман закат со тао. Апьяпьяпа мивазай до Тайвань.
– Не очень-то хочу, пойдешь в моряки – придется еще людей убивать. Я бы лучше поехал работать на Тайвань.
Имо мо Дзьявехай ам.
– А ты, Дзьявехай?
Эн… миватватек со кав-цун до Тайвань на кано та-ши.
– Ну… хотел бы поехать бы на Тайвань учиться в старшей школе, а потом поступить в университет!
Каматенен, яка ти-и-мин кано ка комакомаро па.
– Можно подумать, ты умный, а сам ведь в классе не на первом месте, тебе бы только с уроков сбежать!
Кото манцан нам!
– Ну я же просто мечтаю!
Михеза тамо мивазай до Тайвань а кадзи тамо ми тан-пин ман ан? Квана ни Касвал.
– Тогда давай вместе поедем на Тайвань работать, чтобы в армию не надо было идти? – сказал Касвал.
Новон, орин, дзими ран-рен ан!
– Хорошо, договорились! Только чур без обмана!
Нгалолог, Нгалолог! Омахав со чирен.
– Нгалолог, Нгалолог! – раздался тихий, но оживленный голос.
Иконго, иконго?
– Ну что, что еще?
Гигимит присел на траву по-собачьи, обхватив руками колени, и проговорил по-китайски:
– Нгалолог, твой отец наловил много летучей рыбы, а еще добыл большущего каранкса!
Нгалолог вскочил первым, и вот уже все четверо бежали к морю по залитой лунным светом булыжной дорожке.
Яма, Яма! Омлолос си Нгалолог.
– Отец! Отец! – вприпрыжку бежал и кричал Нгалолог.
На берегу было много сухих лодок, не выходивших ночью в море, и человек пять чистильщиков рыбы, так что ему не сразу удалось разглядеть отца.
Мо илолос, оя ко? Кван а ни Сьяпен Лавонас.
– Чего кричишь-то? Я здесь, – сурово сказал Сьяпен Лавонас.
Четверо мальчишек окружили отца Нгалолога, с интересом разглядывая его улов, особенно огромную рыбину – Чилат.
Яма, икон нгаран но амон я?
– Яма, что это за рыба?
Чилат, рахет.
– Это Чилат, мужская рыба[3].
О, чилат!
– Ого, Чилат! – повторил Нгалолог.
Он отломал сухой стебель тростника, чтобы помочь отцу чистить рыбу, и, скребя чешую, приговаривал:
Ма ли-хай си яма!
– Вот какой крутой мой отец!
Икон ка ли-хай на, сья мамо ямакамон со раква мон. Исазоваз насья ни Касвал. Мо нимаста си яма мо маран?
– Чего сразу крутой? Твой отец не один, кто может поймать крупную рыбу, – презрительно сказал Касвал. – Ты видел моего отца, дядь?
Дзингьян, ямакапья а мамакон а, та нака дзингнедан рана.
– Видел, он греб так медленно и осторожно, как будто вот-вот под воду уйдет.
Касвал думал, что его отец был далеко не лучшим ловцом летучей рыбы и в глазах остальных в селении считался отстающим. Поэтому Касвал решил, что Нгалолог издевается над ним. Слова друга опечалили так, будто ему пронзили сердце. Он решил, что когда вырастет, то непременно станет лучшим и будет ловить крупную и прочую рыбу сетью.
Луна высветила детские лица, и свою печаль Касвалу скрыть не удалось. Сидевшие рядом с ним на корточках Дзьявехай и Гигимит быстро спрятали лица в колени, чтобы не выдать своего веселья.
А си яма ам? Квана ни Гигимит а маммин.
– Ну, а мой отец? – со смехом спросил Гигимит.
Сьямамо, яма чикейрай дзинамо ан?
– А что твой? Он разве не пошел спать с твоей матерью?
Ха-ха-ха!.. – Гигимит уставился на Касвала, Касвал тоже уставился на Гигимита, и так они смотрели друг на друга в четыре глаза – ха-ха!.. – пока не разразились смехом. Луна и звезды, казалось, смеялись вместе со всеми.
«Когда тао умирает, его душа находит покой в звездах на небе. Если пойду в военные моряки, неизвестно еще, вернется моя душа или нет» – вот о чем думал Касвал. Сегодня, когда отец Нгалолога подшучивал над ним, он вдруг ощутил некий позыв, поймал себя на мысли, что не стоит идти в моряки, лучше остаться в селении, и в будущем он станет лучшим рыбаком, а заодно даст повод своему отцу гордиться им. Почти незаметно, но именно в эту лунную ночь, пока он, завороженный духами Черных Крыльев, слушал истории старших, большей частью посвященные морю, в голове у него закрутилась мысль о том, чтобы «быстрее повзрослеть», «быстрее заменить» своего отца, который не очень хорошо разбирался в приливах и ловле летучей рыбы.
