Он понимал, что его отец не был хорошим ловцом летучей рыбы. Когда другим удается поймать сотню, его Яма, может, выловит только пятьдесят. А когда другие привозят триста рыб, у него окажется чуть больше ста. К тому же он всегда возвращается позже других. Вот почему Касвал хотел чем-нибудь помочь, чтобы Яма не так сильно устал. Потому он сидел на корточках между нижней и верхней границей прибоя, там, куда не доставала волна, и любовался видом лодок, возвращавшихся домой лунной ночью. Этот бесподобный по красоте природный пейзаж помогал ему забыть об унижениях, что приходилось терпеть в школе, и придавал силу его любви к океану. Он совсем не чувствовал усталости, пока ждал Яма, строил планы на будущее и правой рукой чистил рыбу. Он как раз собирался рассказать о своих планах Нгалологу и Дзьявехаю, а если еще и Гигимит придет послушать, то будет вообще здорово. Вот о чем он думал.
Касвал, намен моли рана квана ни Нгалолог.
– Касвал, нам пора домой, – сказал Нгалолог.
Дзьявехай и Гигимит пошли в селение следом за ним.
Читахен ньёпа о мата-но-ангит там, дзьята мангай ко до вахай но си марав.
– Ладно, я пока посмотрю на наши звезды, завтра утром приду к вам.
Но… вон!
– Ладно!
Карта мира в учительской. Ему вдруг захотелось пойти взглянуть на нее, и чтобы никого рядом с ним. Он почти закончил чистить рыбу. Бледно-желтая луна висела над горизонтом, на высоте десяти людей. Он знал, что на смену звездам и луне скоро придет рассвет.
Тана манга-нако!
– Пойдем, сынок!
Хен..!
– Угу..!
Яма нес два полных сетчатых мешка, а он – один, неполный. Лунный свет постепенно терял мягкую красоту, а отец и сын шли друг за другом к дому. Вернувшись домой, Касвал почувствовал, что и вправду немного устал, но не спешил ложиться спать: было важно сегодня же поделиться своими мечтами о будущем с друзьями. Но сначала он помог матери сделать утомительную работу: удалить из рыбы глаза, жабры, пузырь и икру.
Иткех рана манга-нако.
– Иди-ка спать, сынок.
Сья.
– Нет!
Дзикангай до гакко си пезак!
– Утром надо в школу!
Ори дзико нгиткех и мо ина.
– Тем более нельзя спать, Ина! (мама)
Чьята, имо ядзингиткех ан.
– Хорошо, как хочешь, тогда не спи.
Ко катенган мо ина! Яма йокай рана си вари, мо ина.
– Я понял, Ина! Сестричка проснулась, Ина.
Апей си вармо, кангай ньё до тагакал мивалам.
– Возьми сестричку и иди на террасу отдохни.
Луна исчезла за морским горизонтом, там, где обычно в океан погружалось солнце, только ее свет не был таким ослепительным, как у закатного солнца. Касвалу казалось, что его невыразимая мечта скоро сбудется. Он то глядел на свою младшую сестру, прижимающуюся к его груди, то внимательно рассматривал отца, занимающегося пойманной рыбой. Сердце взволнованно билось у него в груди, и он все еще был полон энергии, несмотря на бессонную ночь. «Небо, пожалуйста, пусть поскорее светает, Небесный Бог!» – думал Касвал. Родителям было невдомек, о чем он думал. Самым большим секретом и самым тайным желанием он готов был поделиться только с Нгалологом, Дзьявейхаем и Гигимитом.
Поутру люди потянулись к источнику с самодельными глиняными горшками или завезенными на остров алюминиевыми ведрами – женщины и мужчины всех возрастов, кто туда, кто уже обратно. Старшая сестра и средняя тоже уже сходили к источнику за чистой водой. Нужно было заменить мутную воду из Сасаводана (деревянное корыто для летучей рыбы). Когда воду в корыте поменяли, средняя сестра расположилась на террасе, а старшая принялась помогать родителям.
Кас, игеи си варта!
– Кас, дай мне сестричку подержать!
Пей…
– Ага…
Кас спрыгнул с террасы вниз. Подойдя к Яма, спросил:
Яна ин Мазанег рана о якан та?
– Летучая рыба уже сварилась?
Ала яна мазанег.
– Скоро, наверно.
Микопа до гакко, чьята макейкайи ко майи ан?
– Я сбегаю в школу и сразу вернусь, хорошо?
Отец кивнул в знак согласия, и Касвал во всю прыть побежал к школе, словно маленький поросенок, вырвавшийся из загона.
Кас, камангай дзино? Мияавит со прараном си Гигимит томаваг дзья.
– Кас, ты куда? – закричал ему вслед Гигимит, идущий с глиняным кувшином.
То нейкед си Касвал а, кванам, кейянон.
Касвал остановился:
– Давай быстрее!
Новон, исейкед мопа якен.
– Хорошо, подожди, я мигом.
Гигимит догнал Касвала, когда тот уже подбегал к дверям учительской.
Дзиквангай до гакко, си чьярав кван мо?
– Разве ты не собирался сегодня прогулять школу?
Нан, мо галагал.
– Ну да. А теперь ни слова.
За школой рос большой фикус, его крона нависала над покрытой железными листами крышей. Касвал забрался по стволу огромного дерева, потом перебрался на ветку. Схватившись за нее обеими руками, повис в воздухе, прицелился и распахнул ногой приоткрытое верхнее окно. Опершись одной ногой на нижний выступ оконной рамы, правой рукой он потянул ветку вниз, а левой ухватился за верхнюю часть рамы, двигаясь ловко, как обезьяна. Усевшись на раму, крепко схватился за стену, перевернулся и с высоты двух метров запрыгнул в учительскую.
Асдепей.
– Заходи давай.
Ка манго я.
– Ты чего?
Кейянон.
– Быстрей!
Гигимит, не в силах сопротивляться уверенному приказу Касвала, запрыгнул в учительскую через распахнутое окно.
