Отказалась от подруги, хоть и не видела её давно, и села возле него. Странная девчонка. Улыбка вернулась, принося с собой самодовольство и тепло душе. Настроение сделало резкий скачок наверх, вызывая желание действовать. Сидеть в комнате не мог, сейчас та показалась тюремной камерой.
Ночь встретила прохладой и оживлением, вызывая недоумение, которое тут же сменилось пониманием. Точно, он и забыл за сумасшествием ужина, что привезли женщин. Тело отозвалось предвкушением, направляя в ту сторону, где обычно располагали «гостей» крепости.
Продажные, как и любые легкодоступные женщины, приятны полным отсутствием обязательств, ровно как и сопутствующими чувствам проблемам. Средство для снятия градуса агрессивности, который заложила сама природа мужчинам.
Чем ближе Келлен подходил к нужному зданию, тем больше попадалось знакомых лиц. Кто-то уже отметился, кто-то, как и он, только собирался прикоснуться к гостеприимному женскому теплу. Гостеприимному… для всех одинаковому… фальшивому… от начала до конца… стоны, ласки, страсть… ничего не значили, часть работы.
Он замедлился, сам не замечая этого. Улыбка на его лице гасла, предвкушение сменялось брезгливостью. Мысль прикоснуться к подобной женщине вызывало желание отмыться от грязи, которую та несла в себе одним лишь существованием.
Келлен остановился посреди площадки и широко распахнутыми глазами смотрел на окружающее. Прожив в стенах крепости Андерин не один год, он словно впервые увидел, где находится и что его окружает. Как будто жил все эти годы в тумане, а сейчас этот туман рассеялся, оголяя то, что прятал… Жизнь, которая никогда не была его и которую он выбрал добровольно, прячась от своих чувств. И только сейчас осознал, насколько он здесь лишний.
– Даин! Вот ты где! – окликнули его.
Келлен обернулся и подождал, пока помощник Самсона, их алхимика, подойдет ближе.
– Приветствую, – сказал помощник, подходя ближе, – завтра отправляешься в черные лабиринты. На рассвете у ворот тебя будет ждать твой отряд. Господину Самсону нужно три новых твари.
– Как мы сразу трех добудем? – удивился Келлен. – Это надо три ходки делать.
– Такой приказ. Монстры нужны уже сейчас. Отряд будет в этот раз в три раза больше. Поэтому уж постарайся. Здесь четыре колбы, одна про запас, – он отдал сумку с зельями. – И в этот раз раздобудь ещё светящегося мха, – передал следом ещё мешок, но уже пустой.
– Мох находится в четырех дня пути от ворот! – возразил Келлен. – Не факт, что до туда получится добраться! Прошлый раз нас уже на первой площадке ждали!
– Возьми побольше еды, – всё, что на это ответил помощник, кивая на прощание и одаривая дежурной улыбкой.
Обычно Келлен был рад возможности побывать в черных лабиринтах, но сейчас известие о предстоящем походе поселило у него неясную тревогу. И дело было даже не в количестве необходимых монстров, а в том чувстве, которое его посетило в последнюю вылазку… Что-то незримо изменилось. Опасность… была другой… Это было так тонко и улавливалось на грани интуиции, которая не раз спасала ему жизнь. Пытаться что-то объяснить кому-то из руководства бесполезно. Что значит интуиция против того, что фактов реальной опасности нет?
Мозг активно заработал, продумывая, что нужно взять с собой и сколько всего понадобится. Необходимо так рассчитать, чтобы было не тяжело нести, ведь это снизит скорость перемещения, но при этом чтобы хватило на случай задержки. Проклятие… минимум восемь дней. Долго. И уже с утра, ещё до завтрака…
Келлен разразился ругательствами, вдруг понимая. Девчонка будет ждать его, опоздает на смену, получит наказание. И вечером… Глупая, останется ещё голодной. И никто же не предупредит, что его не будет. Он опустил руку на затылок, ероша уже несуществующие колючки волос, вместо этого лохматя голову. Задумчиво пожевал губу. Может, узнать у эльфа, где она живет и сказать ей, что уходит? Келлен представил, как постучится в её дверь, и как Туён откроет, наверняка сонная и в пижаме… Как удивится. Как спросит, что случилось. Как назовет его по имени, которое выбрала для него. Лён… Сердце ускорило свой бег, вызывая волнение по телу.
– Арараг, – он снова тихо ругнулся, заставляя себя остановить фантазию, которая предлагала ему продолжение и будила уснувшие желания.
Ночь короче, чем могла быть, особенно когда нужно столько всего успеть. И пока он шел обратно к крепости, решение пришло само собой. Он скажет Натаниэлю, что уходит. Эльф не станет задавать лишних вопросов, не будет и издевательски посмеиваться над его желанием предупредить Туён. Жаль только, что рядом с Наэлем всегда есть Джихо. Но это тоже решаемо…
