– Не обольщайся, он скоро придет в себя, – угрюмо произнес Келлен. – Ученые, такие как он, не могут иначе. Колбочки, монстры и их запчасти – смысл жизни.
– Ты так уверенно говоришь об этом…
– Знал двоих… в прошлой жизни, – губы презрительно скривились, – неважно с каким знаком идут исследования: с плюсом для остальных или, наоборот, с минусом, – все одинаковые. Самсон не исключение.
За соседним столиком засмеялась Меари. Девушка сидела с каким-то танэри и о чем-то болтала. Келлен раздраженно фыркнул.
– Новый ухажер? – спросил он у Туён.
– Нет, просто позлить Ичаро, – усмехнулась девушка.
– У неё выходит, – ехидно заметил следопыт, бросая взгляд на мрачного гвардейца, что не сводил глаз с бывшей подружки. – Сплошная драма… куда я попал?..
– В жизнь. В жизнь попал, – улыбнулась ему Туён.
Меари снова засмеялась, привлекая к себе внимание. Удивительно, но после того случая с Ичаро и ссоры с братом, подруга оставила в покое Натаниэля. Её как отрезало. Она не подходила к эльфу, ограничивалась лишь коротким приветствием, за стол с ним и братом тоже не садилась. Она либо ела одна, если Туён была с Лёном, либо в обществе какого-нибудь мужчины. Ичаро не подходил мириться, но при этом не мог перестать смотреть на неё.
Было у них на этаже ещё одно изменение. Иритан. Не каждый день, но приходил порой в столовую. Туён обратила на это внимание следопыта, но тот лишь отмахнулся, посоветовав недодумывать лишнее. Да ничего лишнего она и не думала, просто подозрительно… Подруга ведь всё ещё работала у него и на него… теперь вот и сам иритан стал более частым гостем… Хотя в одном Меари была права, иритан не обращал на свою подчиненную внимания… По крайней мере, заинтересованности во взгляде точно не было.
– До вечера, Лён, – Туён поднялась, поцеловала Келлена в губы и поспешила покинуть столовую, пока он не заметил, что тарелки с едой остались почти нетронутыми.
Оказалось, Келлен был прав. О чем и сообщил ей гвардеец на входе. Самсон вернулся в лабораторию. Назначил людей, которые будут наблюдать за ящерицами и уже успел что-то на существах опробовать. И это что-то было особенно мучительное, потому что монстры истошно стрекотали, выдавая свои чудовищные звуки, выворачивая внутренности людей практически в прямом смысле. Рядом с клетками никто не мог находиться более десяти минут, поэтому людей в лаборатории прибавилось: приходилось часто менять наблюдающих.
Туён подумала, что Самсону, скорее всего, придется и вовсе отказаться от своей затеи, ведь иначе можно сойти с ума. А если нет… Девушка стала в уме прикидывать, как бы это так сказать Джихо, чтобы он потом пересказал иритану, что его людей мучают таким зверским способом. Вот взял бы Самсон и сам бы посидел с теми милыми хвостатыми зверюшками…
– Доброе утро, меня зовут танэри Ли! – поздоровалась девушка с темными и стукнула книгой по столу. Начала привычный обход. – Как ваши дела? Как спалось? Мой сменщик не шалил? Есть давал вовремя? Или опять спать завалился до утра, забыв про вас? Восьмой, ты же не первый месяц здесь, а если верить записям, то вообще один из самых первых жителей этого злосчастного помещения, так почему опять стачиваешь клыки о прутья решетки. Не уж-то не понимаешь, что зубы закончатся раньше, чем источится металл? Что, нет? Надежда умирает последней? Ну ладно, развлекайся! О-о-о-о, тринадцатый, сегодня твоя рана на плече выглядит лучше, надеюсь, Самсон про вас ещё на месяцок какой забудет, сможешь восстановиться… Черт, двадцать второй, а можно есть аккуратнее, а не вываливать всё за пределы клетки? Ты словно издеваешься, знаешь же ж, что я это убираю! – В ответ раздался грозный рев, девушка обреченно вздохнула. – Ясно, издеваешься. Так и запишем.
У клетки Первого девушка остановилась и тепло улыбнулась монстру.
– Уберечь бы тебя от испытаний, – прошептала ему Туён. – Я не переживу, если и с тобой что-то случится.
Первый выставил лапу, девушка заволновалась, понимая, что это означает, но подавила порыв коснуться его.
– Сегодня Самсон первый день после смерти Кван Чи вернулся к своей работе, не думаю, что это разумно… А вдруг увидит?
Он что-то зарычал, с трудом ворочая языком, стараясь говорить. Среди непонятных гортанных звуков Туён различила нечто, очень отдаленно походящее на «важно». Подозревала, что придумала себе сама это, но руку все-таки дала…
