— Как видите, вот поэтому он послал меня сюда. Он слышал о ведьмах из Чернограда, умеющих говорить с мертвыми…
— Тогда ему стоит отправиться в Черноград и поискать Софию. В Темные дни, когда граница между мирами живых и мертвых становится тоньше…
— Вы ведь знаете: он уже глубокий старец и не выдержит путешествия. Неужели ничего нельзя сделать? Должен быть какой-то амулет!
— Не слыхала о таких.
— Но может быть, если вы разузнаете… Говорят, в Чернограде есть человек, готовый продать любую магию, о которой можно только мечтать.
Мэр изогнула губы в улыбке:
— Итак, вы желаете аудиенции у нашего прославленного покровителя, верно я поняла?
Асен заколебался. Все шло слишком гладко.
— Признаюсь, я надеялся встретить его здесь сегодня вечером.
Женщина снова открыла рот, но громкий голос прервал их:
— Мэр!
На плечо Марии положил руку крупный мужчина лет сорока: намного выше среднего роста, с густыми черными усами, почти близнецами его черных сросшихся бровей.
Мэр подняла глаза и улыбнулась ему, хотя Асен заметил, как ее рот на миг досадливо скривился. Она явно не планировала открывать Асену свою должность. Судя по всему, рассчитывала на быструю интрижку с купцом, никак не на что-то серьезное.
— Антон, приятно тебя здесь видеть, — сказала она, и мужчина наклонился, чтобы обменяться призрачными поцелуями в обе щеки. — Это Костас. Он утверждает, что заработал состояние, торгуя шелком в Стамбуле.
— Приятно познакомиться, — произнес Асен, добавив несколько посторонних слогов к слову «приятно» (боже, его акцент становился все резче с каждой новой репликой).
— Шелк, да? — спросил Антон, энергично пожимая руку Асена. — Паучий или виссон?
Асен, который почти ничего не смыслил в шелке, решил, что безопаснее всего будет сослаться на трудности перевода.
— Извините, не расслышал. Не могли бы вы повторить?
К счастью, мэр не дала им углубиться в детали торговли шелком.
— Не важно, — сказала она Антону. — Костас, судя по всему, надеялся на встречу с Константином сегодня вечером. Не знаешь, он будет?
— Боюсь, что нет, Мими.
Теперь, когда у Асена было время его рассмотреть, стало ясно, что Антон — один из дружков Карайванова. На эту мысль наводила как его мускулатура, так и пистолет, плохо спрятанный под пиджаком.
Асен едва удержался от желания закатить глаза. На публике мэр Белограда занимала жесткую позицию по отношению к контрабандистам. А здесь — расцеловывала их в обе щеки.
— О, но почему нет? — спросила мэр.
— Ну, вы же знаете. Он в последнее время на улицу носу не кажет.
Асен не ожидал другого ответа. Константин Карайванов был известен своей осторожностью, которая много лет позволяла ему успешно скрываться от полиции. Он бы ни за что не вышел к такому огромному сборищу.
— Но знаешь, что я слышал? — сказал Антон. — Он нашел способ покинуть свое логово.
— Что за способ? — Мария подняла бровь, отчего рубины сверкнули.
Антон бросил быстрый взгляд на Асена: тот изо всех сил строил из себя не понимающего их иностранца, рассеянно смотрел по сторонам и делал вид, что не прислушивался к разговору. На мгновение Антон запнулся, но затем его желание доказать мэру свою особую связь с Карайвановым победило.
— Он говорит, что нашел способ сделаться неузнаваемым. Уж не знаю, верить или не верить… К старости он стал очень… кхм, суеверным. И все время посылает за той ведьмой, чтобы она предсказывала ему судьбу.
— Он планирует изменить внешность? — спросила Мария, которая, напротив, внимательно слушала. — С помощью операции?
Асен старался не показывать, насколько ему интересен ответ на этот вопрос.
Антон открыл рот, но, прежде чем он успел что-либо сказать, его прервал громкий голос из громкоговорителей: «Пожалуйста, займите свои места!» От неожиданности Асен, до этого целиком поглощенный разговором между мэром и Антоном, вздрогнул.
— Прошу меня простить, — сказала Мария и взялась за протянутую руку Антона. — Надеюсь увидеть вас после аукциона, Костас.
— Я тоже надеюсь, Мария. — Асен одарил ее своей самой чарующей улыбкой.
Он наблюдал, как Антон ведет ее к лестнице, как они поднимаются на балкон. Черт возьми.
Впрочем, не все было потеряно. Мэр, казалось, хотела вновь увидеться с ним позже. Это давало Асену время успокоиться и не испортить дело своей плохой игрой.
Он прошаркал к месту в середине ряда, надеясь, что, если он усядется прямо по центру, никто не попросит его уйти. К нему направлялась престарелая дама, и сердце Асена пропустило удар.
Кожа бледная, почти прозрачная, глаза налиты кровью.
«Этого не может быть», — сказал он себе. Откуда здесь, вдали от Чернограда, взяться упырю?
Но затем дама устроилась на сиденье слева от него, и он понял, что не обращение сделало ее кожу мертвенно-бледной. На тоненьком пушке ее щек виднелись частицы иссиня-белой пудры. А стеклянный блеск очей, заметный лишь под определенным углом, указывал на контактные линзы.
