Однако Косара к нему не прислушивалась, и ему требовалась ее помощь, если он хотел выжить в этом городе. Он знал это по опыту.
К тому же у него не было плана получше. Если они будут слишком долго тянуть, Карайванов пронюхает о предательстве Маламира и перевезет Соколицу в другое место. В Чернограде нашлась бы тысяча темных, укромных уголков и щелей, где можно легко спрятать монстра. Они никогда ее не найдут.
Поэтому лучшее, что мог сделать Асен, — это быть бдительным, оставаться начеку и надеяться, что, если дело дойдет до стычки, он достаточно быстро выхватит пистолет у какого-нибудь приспешника Карайванова.
Бедро, у которого он обычно носил свой револьвер, казалось голым. Сломанную пушку он выбросил, как только стало очевидно, что та не подлежит починке. Его единственным оружием был нож во внутреннем кармане пальто — еще в юности он выучил несколько приемов, от которых противнику могло сильно не поздоровиться. Хотя в последние годы Асен пользовался ножом разве что для нарезки моркови тонкой соломкой.
Он был слабым звеном их маленькой группы и прекрасно это понимал. У Роксаны имелся пистолет, а также по меньшей мере дюжина ножей, рукоятки которых заметно торчали из ее карманов, сапог и пояса. Маламир только выглядел тощим: его костяшки были содраны и окровавлены, и в любом случае он коренной черноградец. Значит, сможет за себя постоять. Врана — монстр. А Косара, ну… Косара — ведьма с двенадцатью тенями, хотя она и без них была устрашающей.
Асен среди них кто? Полицай с кухонным ножом.
Он намеренно держался последним в группе, следя за флангом, и тут Косара замедлила шаг, чтобы идти рядом с ним.
— Что-то не так? — спросила она.
— С твоим доверием Маламиру что-то не так, — пожал плечами он.
Косара замерла. Асен знал: она никогда не признается в том, как легко доверялась людям, особенно тем, кто однажды уже ее предал.
— Ты просто не видел его, когда Роксана пришла с ним. Он еле стоял. На последнем издыхании.
Асен издал уклончивый звук. Возможно, Косара права. Возможно, он не доверял Маламиру только потому, что его последнее предательство жестоко ранило ее, а Асен не хотел снова видеть ее страдающей.
Украдкой, не в силах сдержаться, он бросил на нее быстрый взгляд. Она казалась измученной, беспокойной, ее губы были искусаны. Она смотрела на него двумя разноцветными глазами, карим и зеленым, обрамленными двумя мягкими светлыми прядями.
А ведь ему всегда нравились ее волосы, дикие и необузданные, как она сама. Темный цвет ее глаз ему тоже нравился. Зеленый был красивым, но все же не ее.
Его вид здорово тревожил Асена. От привычки обгрызать кутикулы он, казалось, избавился давным-давно, но теперь вновь поймал себя на этом, покусывая пальцы до отчетливого запаха крови.
В этом была вся загвоздка — расставаясь с одним пороком, он тут же находил себе новый. Бросил пить, но взамен начал много курить. Бросил дымить — и вот пожалуйста — грызет ногти.
— Асен? — Голос Косары вывел его из раздумий. — Все в порядке? У тебя есть опасения по поводу плана?
— Нет. Это хороший план.
План и в самом деле был ничего. Они собирались выждать полчаса до смены караула, затем Маламир, Асен и Роксана направятся к двери, а Косара и Врана останутся ждать их в укромной тени. На входе Маламир представит их троицу группой новых охранников, дальше они вытащат Соколицу и испарятся еще до прихода настоящих сторожей.
Охранники ничего не заподозрят, уверял Маламир. Они знали его, знали, что он не мог предать Карайванова, не рискуя своей жизнью. В приходе двух новобранцев тоже нет ничего странного: соратники Карайванова то и дело гибли, и боссу всегда требовалась свежая кровь.
Им поможет и то, что Асен отмечен знаком Карайванова. Он расстегнул верхнюю пару пуговиц на своей рубашке, так что край клейма точно выглядывал.
— Извини, — сказал Асен, ведь Косара все еще наблюдала за ним. — В последнее время я не в духе. Уверен, все пройдет как по маслу.
Косара поджала губы. Ох, как она ненавидела, когда он что-то такое говорил! Точно ведь сглазит.
Когда они приближались к концу улицы, Маламир жестом велел им замолчать.
— Это за углом, — прошептал он. — Все готовы?
— Готова, — тут же ответила Роксана, и ее большая рука небрежно легла на рукоять пистолета.
Асен бросил последний взгляд на Косару и понадеялся, что та сжала его плечо, желая приободриться. Однако ее глаза были полны тревоги.
Он положил свою руку поверх ее и сжал в ответ. Целую секунду, пока они стояли в тишине и смотрели друг на друга, он не помнил, что все также смотрели на них. Он так много хотел ей сказать, чего нельзя было передать одним прикосновением: «Не волнуйся», «Я тебя прикрою», «Так рад тебя видеть», «Я скучал по тебе».
Однако сильнее всего в тот единственный миг, прежде чем он сломя голову бросится навстречу опасности, он хотел притянуть Косару к себе и прижаться губами к ее губам.
