И пахло от него тоже приятно, знакомо: кофе, море и дым, хотя и было в его аромате что-то новое. Он что, сменил лосьон после бритья?
Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Асен почти утопал в полумраке кухни.
— Ты же брился, — сказала она, хотя чувствовала своей щекой его щетину.
— Да, но это не особо помогло. Щетина отрастает теперь быстро. Стричься тоже бесполезно.
— Это все ликантропия. Она так и действует.
— Понял. Придется поискать надежного парикмахера.
— Здесь, в Чернограде, у многих цирюльников есть необходимый опыт.
Косара вдруг замолчала, осознав, как близки они, съежившись вдвоем под одеялом. Их носы почти соприкасались.
Разумнее всего было отстраниться. Им многое предстояло сделать, и дела все не заканчивались.
Но как раз отстраняться она и не хотела. Ее глаза были прикованы к нему, его — к ней… Его глаза обрамляли темные ресницы, такие длинные, что это было даже нечестно. На короткую секунду его взгляд метнулся к ее губам, и Косара поняла, что он думал о поцелуе.
Это была плохая идея. Ситуация и так запутанная, а слишком резкое сближение все только усугубит. Ей хватало собственных проблем. Кроме того, все в недавнем поведении Асена указывало на то, что он не хочет ее. Так что же изменилось?
Может, это его обращение сказалось на мозговых процессах и теперь его животная сторона готова на безумства, о которых он-человек точно пожалеет утром? Или же он просто в Чернограде застрял и был, так уж и быть, согласен даже на нее, раз уж они временно делили жилье?
Ее собственные чувства тоже смешались. Словно в подтверждение, знакомый голос ворвался в ее голову: «Это его ты хочешь поцеловать, моя маленькая Косара? Или меня?»
Нервный смешок сорвался с губ Косары. Какая нелепица… Между Асеном и Змеем была пропасть различий. Единственное, что у них общего…
Единственное, что у них общего, поняла Косара с удивлением, — это то, что они оба монстры. Исходящее от Асена тепло напоминало ей об этом, ненадолго возвращая ее мыслями назад, во дворец Змея и в его объятия.
«Нет», — возразила она мысленно, приглушив чужой голос в сознании. Это чушь. Змея больше нет. Она видела прошлое, не будущее, и целовал он не ее. Теперь все это не имело значения.
Да, Змея больше нет. Есть только она и Асен, вдвоем под старым рваным одеялом. Только они двое.
Она посмотрела в его глаза, мягкие и немигающие, и, когда он вернул ей такой же взгляд, стало трудно поверить, что он ее не хотел. К черту все колебания, переживания! Неудачный выбор? Что ж, неудач на ее долю и так выпало с лихвой.
Косара наклонилась ближе к нему. Она почувствовала на щеке теплый выдох Асена, и его губы коснулись ее губ. А когда она не отстранилась, он неожиданно прижался к ней, отчего она нечаянно стукнулась о его зубы своими.
«Превосходно, Косара! Наконец-то решиться на поцелуй и тут же все испортить».
Но он не прервал поцелуй, лишь нежно прикусил ее нижнюю губу. Косара рассмеялась, закидывая руки ему за шею и притягивая его ближе, пока ее нос не наполнился его запахом, а рот — его вкусом. Ее живот трепетал, наполовину от нервов, наполовину от желания. К ней так давно никто не прикасался, она совсем отвыкла.
Он ласково подтолкнул ее, дав лечь спиной на пол, и оказался на ней. Его волосы покалывали ее лицо, щетина царапала щеку. Она провела рукой по его позвоночнику, добившись стона из его губ, а затем, ободренная, позволила своим пальцам скользнуть под его рубашку, вдоль его живота, где была тонкая дорожка волос. Он целовал ее в губы, спускался по подбородку и шее, касался губами ключицы…
Как раз когда Косара подумала, что он доберется до какого-нибудь интересного места на ней, он оперся на локти и привстал, весь растрепанный, запыхавшийся, с приоткрытым ртом. Она ухмылялась, не в силах сдержать это теплое чувство внутри себя, но — его лицо стало серьезным, глаза — темными и большими. Он казался почти ошеломленным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать…
И тут раздался грохот. Они оба вздрогнули. Косара сдавленно ахнула.
Сильный порыв морозного ветра пронесся по комнате, как будто распахнулась входная дверь. От холода руки Косары покрылись мурашками. В коридоре кто-то яростно бился о стены, снова и снова, все ближе и ближе.
Пронзительный женский вопль Косара узнала сразу же.
Боряна.
Кикимора стояла на пороге, источая запах свежепролитой крови. Ее ноги болтались в воздухе, не касаясь половиц, бледные и безвольные.
Она закричала так громко, что у Асена завибрировали барабанные перепонки. Крик словно подтолкнул ее — и вот она уже летела к нему, а он отползал, пока не ударился спиной о стену.
Сначала он даже не признал в кикиморе Боряну. У его Боряны губы были полными и алыми, а у кикиморы — серыми и иссушенными. У Боряны был нежный румянец, а щеки кикиморы походили на бледные впадины на изможденном лице. Боряна элегантно одевалась, а на кикиморе болталось поношенное белое платье в пятнах крови…
Но главное, Боряна была живой, а от кикимора с ее синеватой кожей так и несло гниющей плотью.
