Тихо тикавшие в углу напольные часы показывали почти два часа ночи, и глаза Косары уже слипались. Она пересекла темный коридор, а ее тень следовала за ней по пятам, демонстративно потягиваясь и притворяясь, что зевает.
«Знаю, знаю, притворство, — подумала Косара. — Но что поделать». Черноград никогда не спит, так почему она должна?
Прежде чем открыть дверь, всего на миг она позволила себе пофантазировать, что за порогом окажется Асен. Вдруг он угодил в неприятности в Белограде и нуждается в ее совете? Или, может, просто хотел ее увидеть?
Вместо Асена на пороге стоял высокий мужчина, плотно закутанный в толстое пальто. Косара ощутила укол разочарования, но не подала виду. Глупая была надежда, что и говорить. Асен уже полгода не звонил, а тут внезапно бросился бы к ней среди ночи…
Ясно же, что Асен не хотел иметь ничего общего с Черноградом. И с ней, Косарой.
Как будто она могла его винить! Его последний приезд в Черноград кончился тем, что Асен едва унес ноги живым.
— Как здорово, Косара, что я застал тебя дома, — выдохнул мужчина, стуча зубами.
Его шерстяная шапка была низко надвинута на голову, закрывая брови. Наружу торчали только алые кончики ушей. Косара прищурилась, когда его имя наконец всплыло в ее голове. Это был подмастерье пекаря.
— Ибрагим? Боже, я тебя едва узнала! Что случилось? — Она вздрогнула и добавила: — Заходи внутрь, рассказывай все.
По пути в гостиную Косара щелкнула пальцами и пробормотала волшебные слова. Раздался громкий треск, в очаге занялся огонь.
В конце концов, у нее теперь гость, а это достойный повод погреться.
— Садись, — сказала она ему, и Ибрагим поплелся к стулу. — Вина? Чего-то покрепче?
— Покрепче, пожалуйста.
Косара налила ему абрикосовой ракии домашнего приготовления, такой ядреной, что только от одного запаха глаза слезились. Ибрагим осушил стакан одним глотком.
— В чем дело? — Косара подлила еще. — Ты бледен как привидение.
Ибрагим долго смотрел на нее глазами в обрамлении темных кругов.
— Мне кажется, я умер.
Хотя Косара рассмеялась, лицо ее оставалось серьезным. Вскоре и смех ее замер на губах.
— Умер? Как так?
— Меня ударило током, пока я возился с приемником. Ты же помнишь, я все хотел поймать радиосигналы из царства чудовищ?
Косара уже слыхала о его безумной затее. Вряд ли для монстров в порядке вещей слушать радио, они ведь не люди.
— Ага.
— В общем, мне показалось, что я наконец-то что-то поймал. Клянусь, я слышал его голос.
— Чей голос?
— Змея.
Косара снова рассмеялась, на этот раз чуть более визгливо. Ее рука задрожала, сжимая бутылку, янтарная жидкость заплескалась внутри. Косаре захотелось налить еще и себе.
— Ибрагим, Змея больше нет.
— Говорю же, я его слышал. А потом отвертка соскользнула куда не надо, и меня прошило. И я умер. Мой друг — Данчо, вы вроде знакомы? Данчо Крустев. — После паузы Ибрагим добавил с ноткой гордости: — Он доктор.
— Мы знакомы.
— Ну так он нашел меня на столе, всего обугленного. Ты посмотри! — Ибрагим снял шляпу, открыв кустистые брови и спутанные волосы торчком.
— Ясненько, — сказал Косара и вновь наполнила его стакан: вот выпьет еще и найдет себя уже не на столе, а под столом, в буквальном смысле полудохлого. — Я понимаю, ты, наверное, здорово испугался, но выглядишь ты вполне нормально…
— Ты не понимаешь. Данчо не обнаружил признаков жизни. Даже пульса. Я был мертв, Косара. Мертвее мертвого!
— Что ж, такое случается: ты умираешь на пару минут, потом тебя реанимируют. Уж что-что, а это Данчо умеет.
— Умеет, когда счет идет на минуты, не на часы. Я умер утром, а очнулся вечером, голодный как волк.
— Еще бы! Ты пропустил обед.
— Косара, я жаждал крови.
Косара нахмурилась, разглядывая бледную кожу Ибрагима и его налитые кровью глаза. Он мог бы сойти за упыря, если быть честным, но не меньше он походил и на человека, который еще не отошел от шока. Удар электричеством для людей не слишком полезен.
— Ты же это не всерьез? — ответила Косара. — Мне доводилось видеть, как воскресают упыри. Раз ты тут сидишь, ведешь со мной цивилизованную беседу и не пытаешься высосать меня до капли, значит ты явно не из них.
— Но неужели не бывает таких упырей, что сохраняют хоть крупицу рассудка?
— Не сразу после обращения! Бывает, что через двадцать, тридцать, сотню лет — если им удается прожить так долго — некоторые из них восстанавливают часть своей личности. Или воспитывают в себе новую, тут я не слишком разбираюсь. Но чтобы спустя часы? Молодые упыри не человечнее бешеных псов.
— И все же вот он я.
— Ибрагим, — как можно спокойнее произнесла Косара, — как ведьма, я тебе ответственно заявляю: верь мне, никакой ты не упырь.
— Но я хочу крови, Косара! Знаешь, что я сделал первым делом, как очнулся? Ты же знаешь, мы держим кур. Кур! Я рванул прямиком в курятник. Данчо застукал меня, когда я уже схватил одну и собирался откусить ей голову!
— Электрошок творит с людьми всякое. Вдруг у тебя дефицит железа.
— Скорее уж дефицит крови в желудке!
— А ты уколоть себя пробовал? У упырей кровь обычно черная.
— У всех? Я думал, у некоторых…
