Когда прошлой зимой Косара и Змей вместе творили ритуал, начертание каждой руны было битвой, а произнесение каждого заклинания — борьбой за жизнь. Она и Змей не работали вместе, а соревновались друг с другом — кто быстрее закончит колдовать.
Теперь, работая с другими ведьмами, она почти забыла, что впереди опасный ритуал, который либо спасет город, либо уничтожит. Это было похоже на обычный канун Нового года.
Она смогла бы провести ритуал в одиночку. Разумеется, смогла бы, ведь она так тщательно к нему готовилась, понимая, что ошибки недопустимы. Она прекрасно справилась бы. В два счета. Однако теперь ей не приходилось делать это одной, и она чувствовала благодарность. Впервые за несколько дней она могла дышать полной грудью, и, следовало признать, Косара была рада, что Асен попросил других ведьм о помощи.
Косара рисовала на брусчатке руны для магического круга, следуя записям, которые отредактировала Йована. Ее тени, понимая все серьезность ситуации, ходили за ней без писка.
Тем временем остальные ведьмы скопировали заклинание замуровывания из «Магус Либер» и внесли в него изменения, которые мастер Климент привязал к своему волшебному кольцу. Но так как они рассчитывали не возвести Стену, а разрушить, им пришлось копировать все в обратном порядке: каждое слово — задом наперед, каждый жест, наоборот, вместе с перевернутыми рунами. Это сделало ритуал еще более устрашающим, хотя юные ведьмы, казалось, не возражали, а лишь громко смеялись, попинывая снег.
— Мы готовы, — наконец раздался за плечом Косары голос Йованы.
— Так скоро? — Косара развернулась на каблуках.
— Чем больше рук, тем легче работа. У тебя как дела?
Косара взглянула на сияющие на булыжниках руны. Она не чувствовала себя готовой, но в то же время знала, что нельзя терять время. Приближалась полночь, а в этот час все заклинания особенно сильны.
— Я готова.
Йована кивнула Айше. Девушка сотворила сверкающими чернилами последний росчерк на последней руне и замкнула круг. Ведьмы взялись за руки, их тени сделали так же — получился круг внутри круга, а в нем еще один. Все вместе они произнесли заклинание, их голоса возвышались над ветром, сплетаясь в слегка фальшивом, но жутком хоре.
Как только они замолчали, несколько напряженных ударов сердца ничего не происходило. Ветер продолжал выть и свистать, дергая их одежды. Падал снег на руны, застревал в волосах. Руки Косары так заледенели, что она испугалась: вот-вот пальцы отвалятся, один за другим, точно сгнившие фрукты.
А потом Стена содрогнулась. Ее темное пространство покачивалось и шаталось, нависая над ними, отбрасывая длинную тень. Поверхность Стены пузырилась, будто сотни рук прорывались изнутри.
Раздался рев, последовал влажный звук, и где-то вверху от Стены отделился силуэт.
Молодая ведьма слева от Косары ахнула.
Крылья Ламии были размером с паруса военного корабля и так тонко натянуты под ее руками, что пропускали сквозь себя звездный свет. Золотая чешуя сверкала в лунных лучах, а тело извивалось и сплеталось с очертаниями облаков. Три ее головы осматривали город внизу, выискивая добычу.
Она открыла рот — три раздвоенных языка высунулись, хлеща луну. На какую-то странную секунду Косара задумалась, а что будет, если монстр проглотит их светило.
Затем взгляд Ламии упал на Косару и ведьм на площади, в своих темных одеждах прекрасно видимых на фоне снега. В ее сверкающем взгляде было что-то от Змея, что-то от его неконтролируемой ярости. Ламия взмахнула крыльями и снова заревела, отчего у Косары волосы встали дыбом. Низкий, грохочущий рык пробудил в душе ведьмы нечто первобытное. Ей потребовалось все самообладание, чтобы не сорваться с места, как испуганный заяц.
Йована справа от Косары сочно выругалась.
Косара щелкнула пальцами, и в ее руке материализовалось пламя. Она поощряла его магическими словами, пока оно не выросло настолько, что она едва удерживала его меж вытянутых рук. Пламя шипело и дымило, когда на него приземлялись снежинки.
В глазах Ламии оно не могло выглядеть ничем иным, как светлячком, мерцающим далеко внизу. Тем не менее огонь привлек внимание монстра. Она повернула все три головы к нему и захлопала крыльями, вызвав порыв ветра, от которого задребезжали все городские окна.
Сердце Косары колотилось в грудной клетке, его отрывистый ритм почти совпадал с биением крыльев монстра.
Когда тень Ламии упала на площадь, Косара поняла свое заблуждение. Она-то думала, что мратиняк — большой! Да по сравнению с Ламией этот петух выглядел мухой в тени хищной птицы.
Магический круг в лучшем случае вместил бы одну ее лапу.
— Бегите, — пробормотала Косара.
— Что? — крикнул Иван, перекрывая оглушительный рев Ламии.
— Бежим! — закричала Косара, роняя огненный шар в снег, где он и растаял.
Косара потянула за собой двух ведьм, которых держала за руки, и потащила их в пекарню Ибрагима. У них хватило ума еще до начала всего этого нарисовать там охранные знаки и развесить талисманы — и слава богу! Косара надеялась, что обереги выдержат, даже столкнувшись с таким монстром, как Ламия.
