Маслов пронзил взглядом Гордеева. «Наверняка он думает, до какой же степени я скотина», – подумал Виктор. Лимохин подпер подбородок и посмотрел на начальника.
– Чем вы это обосновываете? Ведь в приказах и распоряжениях, что приходят из ГТК, однозначно прописано, что подразделения таможен, находящиеся в пунктах пропуска через госграницу, должны комплектоваться из числа наиболее опытных работников?
Маслов как бы недоуменно поднял брови. В его взгляде читалась не только явная насмешка, но и присутствовал некий толчок. Впрочем, отступать Виктору было поздно.
– Как правило, там говорится о двух и более годах работы в таможне. Такие сотрудники у нас в достаточном количестве. Наберем новых, обучим. А из более опытных увольнять будем не всех, только тех, кто замешан в нарушении дисциплины. Список я составлю.
Маслов потеребил усы. Потом повернулся к Лимохину:
– Вроде бы хорошая идея. – Лимохин кивнул. – А ведь так можно и в грузовом отделе сделать, как думаешь, и.о. первого заместителя?
Лимохин еще раз кивнул и перевел свой взгляд на Гордеева. В этом взгляде водянистых глаз не было ничего хорошего. Виктор посмотрел на Маслова – тот широко улыбался.
«Он столкнул нас лбами», – понял Виктор. Вот еще один недруг. Но Лимохину тоже надо удержаться на своем месте, и он должен будет поддержать данную «идею». Поэтому вряд ли он кому-то расскажет обо всем, что здесь сейчас обсуждалось.
Список Гордеев составил за полдня. Труда это не составило – в него включались все «старперы», как выразился Маслов. Исключил Виктор из этого списка только всех «сосновских», да еще троих человек, самых тихих, как бы для успокоения души. Но обхитрить Маслова не удалось.
– Не понял, – начальник несколько брезгливо держал список на вытянутой руке. – А почему в списке нет Насонова? Защищаешь его?
Виктор выдал единственное придуманное им объяснение:
– Есть предложение ряд сотрудников перевести в другой отдел, к примеру – в грузовой, а от них кого-то – в пассажирский отдел. От нас предлагаю того же Насонова, еще пару человек можно…
– Хм, вариант. – Если Маслов и понял хитрость, то не показал этого. – Женщин можно тоже попробовать перевести, хватит им у вас задницы отъедать. Так… Большов, вот это правильно, нечего уголовникам работать. Мосин, Черных, Мальцев… это у которого сестра у вас же работает?
– Да.
– Правильно, нечего разводить семейственность. Так, так. Нормально. Пропиши, кого в грузовой отдел отдашь, я завизирую, и отнесешь в кадры.
Насона Виктор о «предложении руководства» накануне в целом предупредил. Объяснил так: начальник требует крови, сказал, что будет увольнять всех «старослужащих», а он, Гордеев, постарается своих вытащить, если нет – хотя бы перевести в другие отделы. Насонов сматерился и хотел пойти написать заявление по собственному, но Виктор его отговорил. Договорились держать все в тайне. В любом случае все станет известно достаточно скоро, но не надо раньше времени поднимать шум. Самому Виктору это точно было не надо. Плохие новости пусть узнают от начальства.
Приказ вышел в конце октября – через четыре месяца после начала ОШМ. Два сотрудника пассажирского отдела – Насонов и Краснова – были переведены в грузовой отдел. Но основное в приказе было другое: около двадцати сотрудников, проработавших в Летной таможне от четырех лет и более, были уволены. Это был шок, причем не только для уволенных, но и для оставшихся. Все, внимательно прочитавшие приказ об ОШМ, понимали: никакого отношения к Летной таможне он не имеет, и все, что потом делалось Масловым – чистой воды нарушение законодательства. Но практически никто не выступал против подобного беспредела, все ограничивалось обсуждением в курилках и разговорами на кухнях.
Единственным, кто не захотел оставить все, как есть, был Большов. К тому времени им с Буянкиным уже предъявили обвинение – прокуратура даже в условиях полной бесперспективности дела не могла признать поражение. Материалы передавались от одного к следователя к другому, пока не дошли до самого беспринципного. Его фамилия была Ротов, и его любимой привычкой было выставлять из-под стола всем на обозрение свои вонючие и дырявые носки. Ротову скидывали все бестолковые дела, поэтому адвокаты и не удивились, когда в итоге именно он предъявил обвинения их подзащитным. Ротов ничего не стеснялся – при любом случае он угрожал запереть таможенников в СИЗО, и хотя адвокаты понимали, что вытащат их оттуда достаточно быстро, но сама перспектива проведения лишних часов по желанию придурковатого следака в камере была нежеланна. Поэтому приходилось соглашаться со всеми его издевками, приезжать к нему в любое время. Жаловаться же на Ротова было бессмысленно, могло быть только хуже. Адвокаты и их подзащитные откровенно ждали суда.
