Обо всем этом, как и о том, что собирается обжаловать свое увольнение, Гордееву говорил сам Большов. Он частенько приезжал в таможню – за теми же документами, поговорить или кого-то проводить. Ездил он уже на «девятке» – иномарку наконец-то удалось продать, не за самые большие деньги. С Виктором Гера был достаточно откровенен, и неудивительно – ведь никто не знал, какую роль Виктор сыграл в последних событиях. Иногда Вите казалось, что кто-то из уволенных ребят приедет и потребует с него ответа: что ж ты, козел, так себя повел? Забыл все, что нас связывало? Но шли дни, и никто не приезжал, и постепенно Гордеев успокаивался. Тем более, что свои, «сосновские» продолжали работать. Насонов постепенно осваивался в грузовом отделе, Дубинкин стал начальником смены. С Седовым разве что были размолвки, не все парень правильно понимает. И Коля Ткачев под раздачу попал, Лимохин его явно первым в списке на увольнение хотел видеть. Жаль, хотя характер у Ткачева не сахар, тяжело с ним было бы дальше.
Но Ткачев, как и многие другие, спокойно приняли решение об увольнении. А вот Большов не принял. И выиграл свой суд! Правда, не все вышло так, как просил истец – контракт только восстановили, а не заключили заново, как того требовал в своем заявлении Гера. Но и этого уже было достаточно, ведь главным было то, что судом было доказана незаконность проведения ОШМ в Летной таможне, и, следовательно, все последующие увольнения также были незаконны.
Маслов был в бешенстве. Апелляция таможенному руководству ничего не дала, и начальник таможни вызвал Гордеева.
– Мне плевать, что ты сделаешь, – орал он на Виктора, – но чтобы ни одна скотина больше не вздумала идти по пути Большова! А этого уголовника я сгною!
Получалось, что с уволенными говорили и Большов, и Гордеев. Один предлагал через суд возвращаться, другой предостерегал от подобного шага. Возвращаться не стал никто – кто-то не хотел заново ругаться, кому-то было просто лень, кто-то нашел уже себя в народном хозяйстве. Гера был откровенно расстроен. Он продолжал делиться с Виктором всем сокровенным:
– Не могу сказать, что я это только для себя делал, – сокрушался Большой. Они сидели на пустом третьем секторе. Виктор внимал каждому слову Большова – могло пригодиться. Тот продолжал:
– Да и хрен с ними. Время покажет, кто прав. Кто-то потом обратно попросится, вот увидишь. Они думают, что там, на гражданке, их будут ждать с распростертыми объятьями. Хер там! А я буду биться до конца. Ну, а если выпрут – значит, судьба. Не пропаду.
«Да, с чувством собственного достоинства у Геры дело всегда обстояло серьезно», – подумал Виктор.
– Я армян нашел, что с Масловым по строительству один бизнес делают, – помолчав, сказал Большов. – Встретились, поговорили. Пообещали решить мой вопрос. Правда, тех армян я первый раз видел, но сводили нас армяне надежные, и разговор при них был, не думаю, что рискнут швырнуть. Хотя… я же не армянин, – невесело засмеялся он. – Надо будет подстраховаться.
Из смены и из «пассажирки» вообще Большова пока не убирали. Вполне возможно, думал Виктор, что армяне сдержали свое слово, и Маслов все же оставит Геру в покое. С другой стороны, количество рейсов увеличивалось, а людей, особенно опытных, в сменах определенно не хватало, участились случаи проявления некоторых «косяков» со стороны таможенников. Гордеева за это выдрали на очередном совещании.
– Я предлагаю, – резюмировал в конце совещания начальник таможни, – рассмотреть вопрос об усилении контроля в зонах работы пассажирского отдела и подготовить группы из работников других отделов, так сказать – им в помощь. И еще. Гордеева от руководства отделом отстранить, перевести на свободную должность заместителя начальника отдела, а руководителем поставить другого человека, есть другая кандидатура, чуть позже я его представлю.
Для Виктора подобное известие было равнозначно прямому в голову. В целом он все понимал, но перед глазами начинало плыть. После совещания он кое-как добрался до кабинета. Кто? КТО?
Неужели он расслабился? Где-то допустил ошибку, и кто-то его обошел? Но почему тогда его не предупредил Анатолий? Ведь он же обещал! Виктору ничего не оставалось, как звонить «другу».
– Вот как? – Эфэсбэшник, похоже, был удивлен не меньше его. – Дай мне неделю, не раскисай. Я все узнаю и наберу тебя сам. Не дергайся, все будет хорошо. И не забывай – ты мне нужен.
Волнение чуть отступило, но вечером, как это уже было не раз, Витя на пару с женой напился.
Новым начальником «пассажирки», безо всяких и.о., оказался «варяг» из Городской таможни. За день до официального представления про его приход Гордееву сказал Медведев, снова занявший место первого зама – Лимохина уволили из-за какой-то мутной истории, и он теперь на пару с Замышляевым трудился в аэропортовском САБе.
– Оттуда пришли двое, – зевая, говорил Медведев, – один Христенко, на зама по экономике, а второй – Трунов, на твое место. Не сталкивался ни с тем, ни с другим. Спроси Геру, что он скажет.
Большой знал только про Христенко:
