– Донован – это история месячной давности. Ты же не думала, что это у нас надолго, правда? Кому этого не знать, как не тебе. Он на пару недель предоставил мне пищу и кров, только и всего. Все нормально.
Все не нормально. Когда она так говорит, все точно не нормально. Я знаю ее лучше, чем родинку на своем левом бедре.
– Что случилось?
– Да ничего особенного. Примерно как обычно.
Ей не нужно объяснять подробнее. «Как обычно» означает, что он переспал с кем-то еще. Иногда «как обычно» означает, что мы пришли и обнаружили свое упакованное барахло на пороге. Но это всегда означает, что они ею пресытились. Я никогда не понимала почему. Чарли красивая, сексуальная и, судя по тому, что я слышала, просто богиня в постели. Я никогда не смогу понять, почему мужчины ее выбрасывают, как грязную половую тряпку. Она язвительная, это правда. Но это неудивительно, если учесть, через что ей пришлось пройти. Может, это из-за меня? Когда парни выясняют, что я не гожусь для секса втроем, им обычно начинает мешать третье колесо, шатающееся поблизости и спящее у них на диване.
– Все мужики – козлы, – говорю я. Потом делаю еще одну попытку: – Может, я прилечу к тебе в Сидней? Будет здорово! Можем снова сходить в поход по необжитым районам.
– Я сказала, что Донован остался в прошлом. Я не сказала, что еду одна. – Я практически слышу, как она ухмыляется в трубку. – А как, по-твоему, я бы смогла позволить себе купить билеты? Они стоят по две тысячи. Если ты не заметила, Пайпер, у нас кончаются деньги. Я хочу сказать, что твои родители очень нам помогли и все такое. Они нас просто спасли. Но в какой-то момент нам придется поговорить о…
– Не сейчас. Нам необязательно говорить об этом сейчас. Можно я просто переживу эту свадьбу?
Я слышу, как Чарли тяжело вздыхает.
– Конечно, Пайпер.
– Сколько времени ты проведешь в Австралии?
– Я вернусь к июлю. А потом как знать? Посмотрим, куда ветер подует, – смеется она. – Или кого
Я смеюсь вместе с ней, но это неискренний смех. Мне больно от того, что она спит с мужчинами, чтобы у нас с ней была крыша над головой. Она утверждает, что ей это нравится. Но я этому не верю. Это сломает ее еще больше, чем то, через что она уже прошла. Правда, поэтому-то мы так хорошо и подходим друг другу.
– Пообещай мне кое-что, Пайпс.
– Что угодно. – Я готова на все ради нее.
– Пообещай мне, что не закроешься, пока ты там. У тебя появилась невероятная возможность снова сблизиться со своей семьей. Это единственный шанс получить нечто, что ты считала уже невозможным. Пообещай мне, что не захлопнешь двери, которые могут перед тобой открыться.
– Что тебе рассказала Скайлар? – рявкаю я, прожигая взглядом дыру в полу. Я знаю, что моя сестра сейчас завтракает ровно подо мной.
– Ничего особенного. Но из того, что она сказала, я поняла, что тебе полезно побыть дома. Может, ты наконец-то сможешь исцелиться. Может, ты сможешь раз и навсегда победить своих демонов.
– Очевидно, Скайлар слишком много болтает. Находиться здесь для меня
– Знаю. Если так все и сложится, я не буду возражать. Просто пообещай мне, что не откажешься от чего-то необыкновенного просто потому, что считаешь, что что-то мне должна. Ты ничего мне не должна. И, что бы ни случилось, мы навсегда останемся лучшими подругами. Никогда в этом не сомневайся.
Чарли не похожа сама на себя. Может, этот новый парень заставил ее думать о чем-то более постоянном? Я не настаиваю. Я никогда не настаиваю. Так же, как и Чарли. Она частенько ноет – это да, но никогда не настаивает.
– Ладно, – обещаю я. – Но не забудь сообщить мне, где ты будешь, потому что восьмого июля я тебя поймаю.
– Ну конечно, сестренка, – отвечает она и начинает описывать своего нового мужчину и их сексуальную жизнь в омерзительнейших подробностях.
Черные как смоль кончики ее волос развеваются на ветру и бьют меня по лицу, когда я подхожу к ней сзади. Я ставлю руки по обеим сторонам от нее, поймав ее в ловушку, пока она любуется раскинувшимся внизу городом.
Легкий воздушный порыв приподнимает ее волосы, и я мельком вижу ее татуировку. Мой взгляд скользит по тонкому контуру одинокой розы. Как бы я хотел прикоснуться к нему пальцами, как в ночь после марафона. За каждой татуировкой скрывается какая-то история – по крайней мере, за каждой татуировкой, которая стоит того, чтобы ее сделали, – и я готов поспорить на свою правую руку, что история, произошедшая с Пайпер, изменила всю ее жизнь.
Мои руки сжимаются вокруг нее, и я легонько прижимаюсь к ее спине.
– Ты даже не представляешь себе, как я хочу тебя сейчас поцеловать.
Ее тело напрягается. Я кладу подбородок ей на макушку и прикрываю глаза, вдыхая пьянящий аромат ее волос.
– Но я этого не сделаю, – говорю я. – По крайней мере сегодня.
Я чувствую, как она расслабляется и делает прерывистый вдох – словно это ее первый вдох за день.
