– Да, – выдыхает она, вода стекает по ее плечам, добавляя еще больше жара к тому, который уже пышет между нами.
Она снова смотрит на мое лицо, и между нами проходит вспышка энергии. Страстная. Горячая. Плотская. Я впервые вижу такое ненасытное требование в ее глазах.
– Да, Мейсон, – шепчет она, запуская пальцы мне в волосы.
– Милая, – выдыхаю я в нее, мои губы еще раз приближаются к ее рту, напоминая, что с ней всегда буду только я. – Боже, как я тебя люблю, Пайпер. С тобой всегда буду только я. Всегда.
Пока мы целуемся, ее руки исследуют мои плечи, шею, спину, легко скользя по моей мокрой коже, доводя меня до точки невозвращения. Я прерываю поцелуй, наклоняю ее бедра и вхожу в нее, плотный захват ее тесных стенок доводит меня до грани экстаза.
Я не могу сдержать стона, когда вхожу в нее до конца. Прикосновение к ее голой коже, полное проникновения – никогда прежде я не ощущал такого глубокого удовлетворения. Такой неподдельной радости.
Я наблюдаю за ее реакцией на каждое движение моих бедер, когда я медленно вхожу и выхожу из нее. Я чувствую, как сжимаюсь от надвигающегося оргазма. Я с силой прижимаю ее к стене, одной рукой поддерживая ее за ягодицы, а другую просовываю между нами.
Она не отводит взгляда. Даже когда ее глаза затуманиваются, а страсть достигает вершины и она пульсирует от удовольствия вокруг меня. С ее губ слетает неясный шепот наслаждения, а ее пульсирующее тело выжимает из меня мощный оргазм.
Прислоняя нас к стене, я едва держусь на ногах. Потом я купаюсь в мощном ощущении тепла и неги, которое сильнее, чем все, что я когда-либо испытывал. Ее голова падает мне на плечо, наши тела все еще соединены, и я наслаждаюсь биением ее сердца у своей груди.
Когда вода становится холодной, Пайпер вздрагивает. Не отрывая ее от себя, я осторожно выношу ее по мокрому полу из ванной. Я несу ее на постель, прихватывая по пути полотенце.
Я осторожно вытираю ее с головы до пальчиков ног, а она наблюдает за мной чистыми, зелеными глазами, вокруг которых появились морщинки от того, что она улыбается. Клянусь богом, что в этих глазах я вижу свое будущее.
– Все в порядке? – спрашиваю я.
– Все идеально.
После этих слов по мне прокатывается волна облегчения. Ее улыбка приводит меня в бесстыдный восторг.
– Кажется, мы еще очень долго будем чертовски чистыми.
Она смеется, потом с изумлением прищуривается:
– Мы хоть мыло-то использовали?
Мои губы растягиваются в предвкушении.
– Кажется, придется еще раз помыться.
Она залезает под одеяло, а я обнимаю ее сзади, чтобы согреть.
– Я, кстати, тебе соврала, – сознается она.
Сердце у меня сжимается, а в горле появляется привкус безысходности.
– Соврала?
– Да. На самом деле я не выиграла наше пари.
Ее чистый голос наполнен чувствами, в нем звучит желание.
Я улыбаюсь ей в шею:
– Вот как?
Она снова кивает, еще крепче прижимаясь ко мне спиной. Потом делает глубокий вдох – знак, что сейчас с ее губ слетят поистине диковинные слова.
– Я не выиграла пари. Ты выиграл. Я переезжаю в Нью-Йорк.
Сердце у меня бьется так сильно, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Я перелезаю через нее на другую сторону, чтобы оказаться с ней лицом к лицу – мы всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Это эвфемизм, милая? Потому что если ты просто прикалываешься, то я могу взорваться ко всем чертям.
Ее лицо сияет.
– Нет, я не прикалываюсь. И да, я переезжаю в Нью-Йорк.
Я обхватываю ее лицо ладонями:
– Скажи мне это, Пайпер.
По мне проходит мощный поток чувств, в ее обрамленных слезами глазах отражаются мои, наконец с ее губ слетают слова, о которых я мог только мечтать:
– Я люблю тебя, Мейсон Лоуренс.
Еще не все заняли свои места в салоне, а нам уже приносят шампанское. Я из принципа возражала против того, чтобы лететь бизнес-классом, но Мейсон все равно на этом настоял, потому что другие билеты были только на завтра. К тому же, сказал он, мне стоит привыкать к подобным вещам.
Впрочем, я не жалуюсь. Я уже достаточно пожила в сомнительных местах и напутешествовалась как придется. Но я все равно не уверена, что смогу к этому привыкнуть. К тому, что со мной обращаются как с королевой.
Мейсон протягивает руку, забирает с моего столика нетронутый бокал, залпом осушает искрящуюся жидкость и снова подзывает стюардессу.
– Принесите ей виски с колой, пожалуйста. И не открывайте, мы сами все сделаем.
– Да, сэр, – отвечает англоговорящая красавица.
Мейсон подмигивает мне, и я таю. Он мог бы сказать, что я веду себя глупо. Он мог бы попытаться убедить меня перестать испытывать подозрения к каждому напитку, который не был приготовлен у меня на глазах. Он мог бы даже сказать, что защитит меня, если со мной опять произойдет что-то похожее. Но он этого не делает. Он никогда не говорит ничего подобного. Он меня понимает. И люблю его за это.
– Так куда ты поедешь, когда мы приземлимся? – спрашивает он.
Я как раз об этом думала.
– К Скайлар, – отвечаю я. – Я встречаюсь с сестрами в ее таунхаусе. Мне о многом надо им рассказать.
