— А валяйте! — махнул рукой Степан, добродушно ухмыляясь.
Ох, зря он так опрометчиво смел, мелькнуло в голове у Дениса. Каковы-то будут детские вопросы…
Детские вопросы не замедлили явиться. Да что там, просто-таки попёрли косяком. Причём некоторые из них не рискнул бы задавать доктор-гинеколог, иные же — исповедник в церкви. А которые-то, пожалуй, и следователь…
Колокол под сводами гулко возвестил начало следующего урока.
— Боольшойе спаасибо! — девочка-дюймовочка в неглиже вновь изобразила книксен. — Вии очьень поомогли наам! Тьепьерь мии знайем проо Зьемлю мноого боольшье!
Школьники рассосались просто и естественно. Как будто стенгазету свежую прочитали в коридоре на переменке, мелькнула у Иевлева посторонняя мысль.
— Ну, пора нам в обратный путь, — улыбнулась Туилиндэ. — Не будем мешать занятиям.
— Как… и это всё?! — Изольда захлопала ресницами.
— А что ещё? Вы посмотрели на них, они на вас.
— Но… мы же не успели никого ни о чём спросить!
— Спросите у меня.
— Можно я спрошу, уважаемая Туилиндэ? — заговорил Стасик, поправляя очки. — Как на вашем языке будет «зоопарк на выезде»?
Эльдар перестала улыбаться.
— У нас нет зоопарков на выезде, Станислав Станиславович. Но я могу сообщить, как звучит на синдарине «наглец». Желаете?
…
Болезненно-белый кафель не доходил до потолка, сменяясь болезненно-белой извёсткой. Потолок, правда, не был таким болезненно-белым — на потолке темнели разводы и грязно-серые пятна. Очевидно, тут некогда был мелкий потоп.
Исилиэль закрыла глаза. Не видеть, совсем никогда не видеть всей этой мерзости… Впрочем, главный палач в последнее время по каким-то своим соображениям смягчил ей режим. Уже не общая камера с ужасными вонючими самками хомо, чудовищными карикатурами на женщин эльдар — вот эта одиночка… И жуткие ядовитые инъекции, гасящие мозг, сменились относительно безобидными пилюлями. Которые можно подержать за щекой, пока унылая самка в белом халате не уйдёт, и потом спокойно выплюнуть в раковину.
Самое скверное, что она утратила способность проникать в мысли. Это даже страшнее, чем дряблая изжёванная оболочка, именуемая аборигенами «Нина Андреевна»… За что, за что?!
Итак, выхода два. Первый банальный… правда, не слишком-то просто осуществимый. На окнах решётки, к тому же высота недостаточна — кости переломать можно, но не до смерти. И даже если соорудить петлю из распоротой на полосы тряпки, издевательски именуемой «простынь», то её просто некуда привязать. Можно ещё разбить стекло и осколком порезать вены, но и тут гарантии никакой. Ей не нужны увечья — ей нужна свобода.
Второй выход — бороться до конца. Главный палач, правда, редко заходит сюда один, но момент можно выбрать. Вот только силы у этой изжёванной временем оболочки отнюдь не те, что у вечно молодого тела подлинной эльдар… и хватит ли точности в координации движений?
Хоть бы что-нибудь, напоминающее оружие!
Открыв глаза, женщина не спеша слезла с кровати, намертво привинченной к полу. Так же неспешно наклонилась, отыскивая под кроватью тапочки, и вдруг напряглась. У самого плинтуса, тускло отблёскивая, валялась толстая длинная игла от капельницы.
Исилиэль хищно улыбнулась. Осталось обмотать основание иглы полоской ткани — какая-никакая рукоять. И ждать вечернего обхода.
…
Огромная пирамида, скорее даже гора, сверкала зеркальными гранями, в которых отражались небо и Эвитар, отчего казалось — это врата в иные миры.
— Сердце Руллы, — в голосе Туилиндэ звучало нескрываемое благоговение.
— И это на каждой из Бессмертных Земель?..
— Да. Это подарок самих валаров, с самого Исхода.
— Такая громадина…
— Нет. Тогда они были ещё совсем маленькими. Октаэдр высотой в два роста валар… наших почти три.
Пауза.
— Там, меж зеркальными стенками защитной оболочки и самим Кристаллом, бывают только Хранители. Оттуда могут быть исполнены любые желания. То есть практически любые.
— И он что, продолжает расти? — осторожно осведомился художник.
Пауза.
— Нет, Стёпа. Уже давно Сердца Бессмертных Земель остановили свой рост. Просто больше некуда.
— Простите, уважаемая Туилиндэ, — Стасика, похоже, также пробило зрелище великого чуда. — Вы сказали, любое желание…
— Практически любое.
— Можно, к примеру, образовать остров? Или гору?
— Конечно. Поднять блоки материковой или океанской коры, чего проще. Мой родительский дом стоит на берегу искусственно сформированной лагуны.
— А материк?
Туи смотрела на мальчика очень внимательно.
— А материк нельзя. Это будет всепланетная катастрофа.
— Ещё вопрос, если позволите. Куда девается паразитное тепло, выделяющееся в процессе материализации различных предметов?
Пауза.
— В воду, конечно. Океаны — лучший из возможных коллекторов лишнего тепла.
— То-то везде вода как парное молоко, — хмыкнул Степан.
— Простите, можно ещё вопрос? Каков предельный лимит — один процент? Два? — юный гений всё не унимался.
— Чуть больше двух от общей инсоляции. На Эле почти три, ввиду малой относительной поверхности и разреженности атмосферы лишнее тепло уходит быстро.
— И ещё один вопрос, можно? Эльдар способны сами воспроизводить материализаторы? Делать… размножать?
