Под закрытыми веками уже гулял свет. Там, во сне, Вселенная была юна и горяча, медленно остывая после Биг-Бума. Стремительные фотоны метались в густой непроницаемой плазме, изо всех сил расталкивая её, стремились найти выход… и не находили. Но усилия их не остались бесплодны. Вселенная расширялась и расширялась, и вот уже остывшее до трёх тысяч кельвинов вещество не в силах удержать рвущийся на свободу свет. И пошло-поехало, и вот уже вместо однородной массы имеет место колоссальная губка… стенки ячеек-войдов распадаются на протогалактики… вспыхивают первые огненные шары звёзд, повторно разогревая уже успевшую изрядно подостыть водородно-гелиевую смесь… взрывы сверхновых обогащают космос веществами, которых и в помине не было в унылой первичной плазме… вихрятся протопланетные диски, формируя планеты… первичный хаос разделяется на твердь и хлябь… медузы кишат в древнейшем океане… вот уже первые кистепёрые рыбины выбираются на сушу… могучие папоротниковые джунгли карбона кишат гигантскими стрекозами и сверчками… тиранозавр рекс высматривает из засады достойную добычу, кося жутким оком… в пещере у костра греются замотанные в шкуры двуногие… межпланетная станция летит к иным мирам, посылая радиосигналы…
Какой идиот придумал закон возрастания энтропии, якобы грозящий в итоге поглотить всё сущее? Плоское мышление школяра, чрезмерно переучившегося таблице умножения… Процесс усложнения идёт, он идёт с самого начала, и плевать Вселенной на бессильные угрозы старухи-энтропии…
И откуда-то из бездны всплыло наконец-то подходящее слово — «фракталь».
Математик проснулся, как от удара тока. Наушники издавали лишь едва уловимые шорохи, бобина со смотанной до конца лентой вращалась, негромко и мерно хлеща болтающимся концом плёнки. Протянув руку, Перельман отключил магнитофон, медленно стащил наушники. Так… похоже, это и есть решение… нужно записать, немедленно…
…
Полупрозрачный, призрачно светящийся голографический вулканчик казался таким уютным — ну прямо-таки украшение праздничного стола. В основании вулканчика сияла багрянцем текучая масса, отчего-то вызывавшая ассоциации с вишнёвым компотом. От этой банки с компотом вверх, к самой вершине конуса тянулась тоненькая трубочка, у самой верхушки расширявшаяся в воронку-кальдеру. Ещё одна трубочка отростком тянулась вбок.
— Ну что ты будешь делать… — «укротитель огня» старательно пережал отросток. — Так и норовят всё время прорваться вбок… Увы, законы физики. Чем выше вулкан, тем настойчивей магма стремится пробиться где-нибудь пониже.
Слова Туилиндэ, мастерски ведущей почти синхронный перевод, накладывались на странную певучую речь хозяина «сторожки».
— А нельзя его совсем… ну… заткнуть? — спросил Степан, внимательно рассматривая голограмму.
Выслушав перевод, эльдар кивнул — вопрос понятен.
— Ни в коем случае. Лава и газы должны истекать свободно. Как можно более свободно. Иначе взрыв!
— У нас такое где-то было… а, вот — на Кракатау, — вспомнил Иевлев.
— А можно усилить извержение? — встряла Изя, блестя глазами от любопытства.
— Запросто.
«Укротитель огня» сделал пальцами движение, какое обычно делают доярки, выдаивая корову — только вверх, а не вниз. Пол под ногами сильно вздрогнул, раздался мощный подземный гул, и над вершиной вулкана взметнулся феерический фонтан огня. Огонь сменился густым дымом-пеплом, из кратера выполз и покатился вниз по склону очередной язык багрово светящейся лавы.
— Ну, нагляделись? — Туилиндэ явно перекинулась с хозяином заведения парой безмолвных фраз. — Есть ещё вопросы?
— Да в целом как бы нет, — за всех ответил Ладнев. — Было очень интересно. Большое спасибо!
— Уважаемый Охтарон весьма сожалеет, что не смог исполнить ваше пожелание насчёт прогулки в кратер, — перевела Туи. — Что поделаешь, техника безопасности… Он желает нам всяческих успехов и счастливого пути.
— До свидания! — нестройным хором попрощались земляне, как-то самопроизвольно пятясь к выходу.
Гравилифт сработал на реверс так же исправно. Шаг, и ты взмываешь вверх, словно в невесомости.
— Куда мы теперь? — осведомился Денис, устраиваясь в кресле гравилёта.
— Прежде всего следует покушать, — улыбнулась Туилиндэ.
— Это мы никогда не против, — Степан выразительно потёр руки. — Ну а потом?
— Последняя точка нашего маршрута — учебное заведение, школа первой ступени. Вы ознакомились уже с полудюжиной профессий, однако главная профессия в Бессмертных Землях, это учитель. Наставник.
— Можно вопрос, уважаемая Туилиндэ? — опять подал голос Стасик. — Отчего Миэримэ покинула нас вскоре после встречи, и даже не вышла попрощаться?
Пауза.
— Что ж, раз ты сам не понял… Вы ей не понравились. И с этим уже ничего не поделать.
Если строго разобраться, в начале января дня как такового в Питере и нет. Просто позднее утро сразу же переходит в ранний вечер. Восход в закат, минуя краткий миг полудня…
Холмесов усмехнулся. Ещё чуть, и можно начинать писать стихи, право. А то всё дела-протоколы, протоколы-дела…
