— Соображаешь, похоже… в здешних-то краях по колодцу вернее всего судить. Успокою, значить, тебя, парень — три метра с гаком до земли не достаёт вода в апреле-мае. С большим гаком. Так что в этом деле без опаски. Такого, чтобы к порогу вода подошла, это уже не половодье, это всемирный потоп надобен.
— Арсений Петрович, а электричество откуда у вас? — Изя ткнула пальцем в лампочку, свисавшую с потолка на витом шнуре старомодной проводки. — Бензиновый генератор?
— Да ну, это ж разорение сплошное, — мотнул бородой дед. — Ветрячок у меня тут имеется, только подале от избы. Когда сильный ветер, жужжит, зараза…
— Ну а вот если бы, к примеру, совсем тут от мира отрешиться? — вновь встрял Степан. — Как отшельники-староверы в скиту.
Старик вновь усмехнулся.
— Так бы сразу и сказали. Это выходит, недооценил я вас, ребяты. За дачников принял… этиху как его… екстремалов. А вы вон чего удумали. Это что у вас за секта?
— Отчего же сразу секта? — улыбнулся Иевлев.
— Ну а как? Кто в наши-то дни в омшаре[1] от мира отрешиться норовит? Это после Гражданской от большевистского нагана тут ещё укрывались. Ну на край случай при Сталине, после войны, говорят, были беглые из лагерей… Сейчас не то, сейчас народишко избалованный наскрозь. Молодые, те сразу как сопли утёр, так и в город айда из деревенек родимых. А про урок нонешних и речи нет, ибо им сейчас самая житуха. Да чтобы нонешний урка в этакой-то глухой омшарине годами безвылазно укрывался? Да он лучше в тюрьме родимой тот срок отсидит — и тепло, и макароны, и общество полезное, и справка об очищении души в итоге прилагается.
Дед хитро прищурился.
— Так не секта, сталбыть?
— Не секта, — заверил Ладнев. — Просто ставим мы научный эксперимент. Про Робинзона слыхали что-нибудь?
— Читывал смолоду, пока глупый был, — ухмыльнулся старик. — Завлекательная сказка. Особенно ежели на тёплой печи лежать, полкаравая с молоком умяв.
Дед перестал улыбаться.
— Так вот, насчёт отрешиться. Тут в старину, при крепостном праве ещё, староверы и жили. Отрешались, сталбыть… Горох да ячменная каша, да репа с капусткою. Корова есть, значит жилец, нет — ноги протянешь помене чем за год.
Дед зачерпнул ложкой мёду.
— Один минус у них был — картоху они не уважали. Зато и дичью о ту пору Мещёра не в пример богаче была. Так что баш на баш выходит.
— И всё же мы попробуем, — Иевлев тоже убрал улыбку.
Дед крякнул.
— Ладно. Дом Кротовых до сих пор со стёклами даже, только крышу чуток подлатать… Крайняя хата похуже, конечно, но ежели кто не безрукой, поправить за лето можно. Так что вселяйтесь и пробуйте.
…
Слёзы текли и текли. Они текли сами по себе, и ничего с этим нельзя было поделать. Как ничего нельзя было поделать с этим аккуратно подстриженным деревом поля решений, безжалостно высвеченном на экране ноутбука.
Отчаяние. Впервые Стась понял весь смысл этого слова. Отчаянье — это когда задача не имеет решения. Совсем. И никакие твои действия не могут привести к желаемому результату… или предотвратить неизбежное.
О, как хорошо он понимал теперь Григория Яковлевича! Только тот, как человек взрослый, просто принимал неизбежное, холодно и отстранённо. Смерть в родном городе, да если притом ещё и мгновенная — право, есть судьбины куда как похуже. А вот он, Стась, ничего с собой не мог поделать — и слёзы текли и текли, прокладывая на лице блестящие дорожки.
И все иллюзии насчёт возможного бегства в Бессмертные Земли развеяны в прах. Потому как уже ясно, кем он там будет, если решится. Любопытным экспонатом в «живом уголке»… а впрочем, судя по реакции обитателей Бессмертных Земель, не особо даже и любопытным. И то, что ему предоставят возможность заниматься… ну так и кроликов в зооуголке время от времени ощипывают. Обоюдная польза выходит — хозяевам ценный пух, кроликам летом не жарко…
Есть ещё вариант, как-то само собою получивший в их группе заговорщиков название «аварийный выход». То есть это им кажется, что это выход. «Тебя сразу убить или желаешь прежде помучиться? Желательно, конечно, помучиться».
И занимаются они сейчас подготовкой этого аварийного выхода по той простой причине, что он, Станислав Разин, не справился с задачей. Он и Перельман. Решения нет, и потому готовится схрон в болотных дебрях. Где можно будет вдоволь помучится…
Мальчик всхлипнул. Эти взрослые… много они понимают… Они ведь думают, что смогут утащить из рухнувшего мира кучу артефактов и тем облегчить себе жизнь. Да, кое-какие вещички можно будет прихватить на память. Консервы и сахар, к примеру, или кухонные принадлежности. Книги, лопаты, топоры из стали… ручные пилы. Но только ручные. Бензопила — это смерть. И рация тоже. И автомат. А уж про автомобили-самолёты-вертолёты и речи нет.
Конечно, эльдар не в силах предугадать всего плана валаров насчёт Коррекции. Но всё же они, как любимые ученики богов, кое-что знают.
И сегодня все точки над «и» встали на место.
