— Да, вы правильно подумали. Это испытание «нон виты». Этот кошмар, как можно понять, вполне реально готовят к работе. А вот это запись нашего видеоконтроля.
Кадр сменился. На экране, теперь объёмном, виднелся автомобиль, стремительно катящийся по бетонной ленте, проложенной в пустыне. Машина неслась со скоростью полтораста километров в час, не меньше, однако огненный шарик играючи сокращал расстояние до цели. Вот он настиг железную повозку, описал круг и вдруг нырнул в салон, проделав в ветровом стекле аккуратное круглое отверстие. Авто немедленно слетело с трассы. Взрыв!
— Боевой плазмоид? — голос Халлона дрогнул.
— Несомненно.
Капитан потёр лицо ладонью.
— По этим фактам можно догадаться, какой глубины будет тут экстремальная Коррекция. Поэтому, коллеги — сворачиваемся как можно скорее. Не хватает нам спознаться с «нон витой».
— Но ведь наш корабль неуязвим для такого воздействия? — спросил кто-то из сидящих за столом.
— Эар, ты мне будешь объяснять насчёт уровня защиты? — сверкнул глазами Храванон. — «Нон вита» специально рассчитана на поражение особо защищённых объектов. И хотя наш «Хитроумный» не атомный бункер аборигенов, конечно, гарантии нет никакой. И я бы очень не хотел увидеть, как по полу перевевается тонкая пыль… оставляя после себя отполированные до блеска кости экипажа.
Напряжённая пауза.
— Ещё вопросы имеются? Нет вопросов. Тогда все свободны!
Выйдя из капитанской каюты, Туилиндэ резко обернулась к мужу.
— Таур, ты должен им сообщить.
— Про «нон виту»? — Таурохтар печально усмехнулся. — Бородатый гений прав. Намеченным к обработке «нон витой» целесообразнее всего приятно проводить оставшееся время в поисках грибов.
Туилиндэ прикусила губу.
— Нет. «Нон вита» вряд ли… не для них это. А вот про плазмоиды сообщи обязательно.
— А что мы знаем про настройку тех плазмоидов? А если их настроят вообще на движение металла? Очень скоро уцелевшие аборигены научатся всячески избегать любых металлических предметов крупнее иголок. И здравствуй, новый каменный век.
Теперь Туи грызла губу так, словно собиралась ею позавтракать.
— Нет… не верю я насчёт металла. Но на электроприборы — это обязательно. Не говоря уже о радиосвязи.
Она сверкнула глазами.
— Давай так. Ты сообщи пока мальчишке и Бороде. Им это нужно для дела. А прочим… прочим они пусть расскажут. Чуть позже.
…
— … Да тут ничего особенного, иван-чай да маточник. Ну, по-учёному который мелиссой ещё кличут. А казённого чаю я давно не держу. И чай тот дрянь, нету за божескую цену приличного-то чаю, и к тому ж давление у меня. Иной раз ночью как паровоз в ушах — чуху чуху.
Дед Арсений выкладывал слова не торопясь, словно опытный картёжник козыри, не забывая в паузах смачно отхлёбывать отвар иван-чая. В центре стола красовался полуведёрный алюминиевый чайник со следами длительной и интенсивной эксплуатации, рядом в расписной деревянной миске янтарно светился мёд. Более никаких угощений. Как говорится, «не любо — не кушай». Что касается мёда, то, если верить деду, его тут было немеряно. И вообще тот мёд составлял основу экономики заимки, если не считать скромной дедовой пенсии.
— Подождите, подождите, Арсений Петрович… — не дал уклониться от важного разговора Иевлев. — Это что же, и на лошади сюда не добраться? И даже зимой?
— Ну отчего ж… если тропы знать, да в болотину без ума не править, так можно и верхом.
— Верхом… а на санях если?
— На саняху — хмыкнул дед. — Ты их видал хоть раз, розвальни-то?
— Ну… пару раз видел вообще-то.
— Ну а раз видал, так должен был прикинуть габарит-то, — дед вновь отхлебнул чаю. — Раньше оно конечно, тут понаезженней дорожка была. А сейчас заросло всё, осинник да берёзы… Нет, не пробраться.
— Так это что выходит — на своём горбу всё потребное сюда?! — Степан потянулся скрести рукой в кудлатой шевелюре.
Впервые они увидели, как дед-отшельник смеётся.
— Что ж я, верблюд, на горбу такую-то поклажу таскать?
— А как тогда?
— А ещё жить тут намерены. Поясняю коротко — лодка для того есть.
— Э… непонятно…
— Хорошо, тогда подробно. На станцию Пожога доставляется груз, всё по заказу. В деревню Сенька-тракторист за поллитру перевезёт, к Матвеевне. И там всё добро лежит до поры. В половодье, как вода к порогу подступит у ей, так я на плоскодонке и айда. Муки четыре мешка, соль-сахар, горох, пшено, перловь да макароны — много ль мне одному-то надобно? Всё прочее ежели, то вон огород имеется. Тут даже яблони и груши растут — бугор потому как из болотины выпер.
Дед долил себе кипятку.
— Раньше проще было, при Советской власти на станции-то казённый магазин имелся. Хлеб каждый день возили. Ну и народишку тогда поболе окрест копошилось… А сейчас там три десятка пенсионеров, какая торговля? Так, баловство одно…
— А вот такой вопрос, Арсений Петрович — не затопляет вас в половодье?
— Тута? Не достаёт вода до заимки. Я ж говорю, бугор тута. У меня вона под избой подпол на всю подклеть, в землю врыт на полтора аршина, а воды николись не бывало, ни в один год.
— А в колодце как уровень? — спросил Денис. Дед остро сверкнул глазами из-под кустистых бровей.
