— Обратите внимание, я этого не говорил, — блеснул стальной оправой гэбист. — Ладно, пока оставим… Нападение на заставу произошло в ночь на двадцатое. Вас обнаружили утром двадцать третьего. Как вы объясните эту маленькую нестыковочку?
— В чём же здесь нестыковочка?
— Ну-ну… Не станете же вы всерьёз утверждать, что человек может проваляться без сознания целых трое суток? Трое с лишним, если быть точным.
— Ну вы же видите, у меня получилось, — криво улыбнулся Денис.
Гэбист снял очки, утомлённо потёр переносицу.
— Ну вот что, лейтенант, хватит врать. Где вы были с ночи двадцатого до утра двадцать третьего?
Иевлев скрипнул зубами.
— Повторяю для окончательно и неизлечимо умных. Последнее, что я помню — мы шли на прорыв, и потом удар по голове. Следующий фрагмент картинки — пацан-таджичонок с ишаком.
Майор задумчиво протирал очки.
— С тех пор, как распался нерушимый, с патриотизмом у нас никак. Многие стали думать о собственной драгоценной шкуре любой ценой. Желательно, подороже. Вот, к примеру, загремел на дальнюю заставу некий недавний студент… ну так получилось, не сумел откосить. Лейтенант-двухгодичник, что может быть горше? А тут вдруг деловое предложение. Солидные люди, и сумма довольно солидная. И главное, делать-то особо ничего вроде и не надо. Подкалымить информатором — пуркуа бы и не па? А оно вон как вышло…
Гэбист водрузил очки на нос.
— Только вернулся ты на этот раз зря. Жадность фраера губит. Или категорический приказ хозяев?
Иевлев устало посмотрел на потолок.
— Гнида ты, майор. По себе всех судишь. Ты ведь не только меня — ты всех наших ребят, что там полегли, обосрал.
— А вот наших ребят ты сюда не впутывай. Ребята пали смертью храбрых, бесспорно. А кто не пал, двадцатого вышли в расположение нашиху Двадцатого, гражданин Иевлев. А не гуляли под видом контузии трое суток.
Майор нажал кнопку, привинченную к изнанке столешницы.
— Как решитесь сказать правду — дайте знать, гражданин Иевлев. Чистосердечное признание реально облегчает судьбу, кто бы что там не говорил. Хорошо подумайте. Пока обращение вежливое… Уведите!
…
Звёзды над головой тускло мерцали, переливаясь на разные цвета. Три ночных светила явственно старались перебить их призрачный свет, но удавалось им это плохо. Вот на дневной стороне — не вопрос, там свет Эвитара задавит ночь как кошка мелкого грызуна… «То, что положено Юпитеру, не положено ослу».
Вздохнув, Таур повернулся на бок. Весь этот роскошный небосвод, имитация ночи на обратной стороне Аоли — всё это иллюзия. Голограмма, и ничего более. Стоит протянуть руку, и ощутишь под пальцами гладкую стенку каюты. Да, и каюты тут тесные, натуральные каморки. На гиперпространственных кораблях всегда стараются ужать всё до предела. Во всяком случае на кораблях эльдар. Вот у Сеятелей проблем с экономией кубатуры не возникает, если верить древним хроникам…
То, что положено Юпитеру, не положено ослу.
«Не спится» — глаза Туилиндэ словно отражали звёздный свет.
«Аналогично».
«Хочется на воздух».
«Все спят. Телепорт в режиме «только на приём» И шлюз заблокирован. Регламент безопасности по второму уровню».
«Регламент, регламент… Стоило садиться… С таком же успехом можно было крутиться на орбите».
«Капитан считает, что находиться на орбите в присутствии Сеятелей — верх безрассудства».
«Нужно ли так явно опасаться своих же создателей?»
«Вполне» — Таур переменил позу, оперев голову на локоть. — «Мы ведь не те Перворождённые, кои вышли из ниды их звездолёта в незапамятные времена. Мы подопечные… пусть и гораздо более продвинутые, чем здешние аборигены-хомо. А они… они боги. И даже любимчики богов никогда не должны забывать об этой существенной разнице».
Глаза Туилиндэ блуждали по искусственному небу, невольно задерживаясь на ярких лунах. Ближайшая и ярчайшая Лаири выглядела крупнее земной Луны, и притом раз в десять ярче, ведь облачный покров — не мёртвый лунный реголит, чёрный почти как сажа. Более далёкая Таури на фоне роскошно-ослепительной подруги смотрелась скромно. И совсем крохотной выглядела Эари, пятый спутник материнской планеты-гиганта. Шестая и крайняя луна Эвитара, Эле, была не видна — компьютер добросовестно соблюдал программу-имитатор движения спутников по орбите. Что касается Руллы, луны первой и ближайшей к планете, то увидеть её с самой сердцевины обратной стороны Аоли невозможно в принципе. Поскольку Аоли вторая луна, и, естественно, обращается к гиганту всегда одной стороной.
«Я сделал пейзаж именно обратной стороны твоей родной Аоли, чтобы ты могла насладиться таинственным полумраком. И видом звёздного неба, совершенно верно».
«Заботливый ты мой… А ещё ты спишь с той девчонкой-аборигенкой».
«Где же сплю? На всё уходит час, редко больше. Хотя да… один раз она всё же уснула, переполненная впечатлениями. Но я не спал, я тихонько встал и ушёл».
«Таур, я знаю тебя уже бездну времени. Однако бывают моменты, когда банально хочется… ну, скажем, засветить тебе по уху. По-первобытному, голой рукой».
«Это ревность?»
