…
Тощенькая папочка лежала на столе, всем своим видом вызывая у старшего лейтенанта Холмесова чувство глубокого отторжения. Дело о незаконном проникновении в хранилище семенного фонда… блин… когда коту делать нечего, он по крайней мере тихо лижет собственные яйца. Чего нельзя сказать о начальстве. Начальство в таких случаях запросто озадачивает подчинённых всякого такого рода делами. Тоже мне преступление века… да мало ли в последнее время развелось всяких-разных диггеров полоумных? Одни через канализацию в Кремль пытаются проникнуть, другие по кабельным туннелям куда-нибудь на секретный военный объект. Ну а этим, стало быть, торкнуло в башки посетить хранилище семенного фонда. Что касается отсутствия злоумышленников на видео — а она вообще-то работает ли у них, та система?
Вздохнув, старлей раскрыл отвратную папочку. Ладно… начальство можно безмолвно ругать сколько угодно, если от этого легчает на душе. Однако не выполнять приказов того начальства, увы, никак невозможно. Велено искать торкнутых диггеров — будем искать диггеров.
Всматриваясь в косые летящие строки, Холмесов ухмыльнулся. Привычка лично вести запись протокола допроса, похоже, въелась в майора Упрунина намертво, так и осталась с лейтенантских времён. А может, оно и правильно. Своя рука надёжа, самодисциплину повышает опять же…
Итак, что мы имеем. Показания ночного сторожа, не побоявшегося заявиться в родные органы, дабы обрушить всю мощь закона на головы злодеев, так жестоко над ним надругавшихся. Нанёсших, как это, значить… колоссальный моральный ущерб.
Старлей вновь ухмыльнулся. Рисковый старикан вообще-то. Вот не сработал бы тот реликтовый фотоаппарат, и обоюдоострый меч закона вжик-вжик по самому потерпевшему. Железные пауки, говорите? Хорошо, хорошо, успокойтесь… А вот и санитары! Сейчас вас отвезут в одну уютную больничку… Кстати, ещё не факт, что пауки дедуле не отольются. Поскольку на фото никаких таких железных пауков не наблюдается.
Теперь фото. Масштаб мелковат, правда, но оптика у старых советских фотоаппаратов не чета нынешним китайским пластмассовым «мыльницам». И фокус выставлен тщательно…
Холмесов нервно сглотнул. Не глядя выдвинул ящик письменного стола, нашарил ручную лупу. Осторожно вгляделся в увеличенный фрагмент снимка. Вот это дааа…
Старлей вновь сглотнул. Девушка со снимка смотрела тревожно и строго, и взгляд её прожигал сердце Алексея Холмесова, как лазерный луч бумагу. Аэлита… вот она какая, Аэлита…
Алексей осторожно положил снимок обратно в папку. Большое спасибо вам, товарищ майор. Огромное, прямо скажем. Вы абсолютно правы — эту девушку необходимо найти. И он, старший лейтенант Холмесов, сделает это. Все прочие дела завалит, а её вот найдёт. Всенепременно и архиобязательно.
Холмесов тряхнул головой, отгоняя сладкий морок. Значит, так… картотеку диггеров просмотреть сегодня же. От силы полдня работы. Нет в картотеке? Чуть сложнее, однако проблема чисто техническая. Сколько нужно времени, чтобы просмотреть в паспортных столах Питера все фото девушек от шестнадцати до двадцати шести лет? Ну пусть даже двадцати восьми, чтобы уж абсолютно надёжно…
Старлей широко улыбнулся. До скорой встречи… Аэлита.
— … Ну, в общем, это всё.
Закончив изложение, Денис принялся глотать подостывший чай, давая гостям возможность осмыслить сказанное.
Некоторое время эльдар молчали, переглядываясь, и только по быстро меняющейся мимике можно было догадаться — идёт безмолвная, но весьма напряжённая дискуссия. Сейчас оба члена экипажа «Хитроумного» выглядели подчёркнуто инопланетно — чёрные, плотно облегающие тело планетарные скафандры играли радужным муаром при каждом движении. Прозрачные пузыри шлемов, правда, вместо того чтобы покрывать головы героев лежали на кухонном подоконнике, рядом с порезанным ломтями батоном. Планетарные скафандры в данном случае являлись данью корабельному компьютеру, неусыпно охранявшему экипаж от любых мыслимых невзгод. Выпустить наружу во внеурочное время без положенных по регламенту защитных средств бдительный страж соглашался лишь по прямому указанию капитана… вот только капитана ещё и не хватало разбудить ради этой беседы.
— А что, собственно, мы теряем? — нарушила затянувшееся молчание Туилиндэ. — Я знаю, кто теоретически способен вам помочь. Его зовут Григорий Перельман. Он живёт в городе Санкт-Петербурге.
