Холмесов тряхнул головой. Дожился, товарищ старший лейтенант… Уже в центре Питера кладбища чудятся. Что дальше? Ассоциация собственной квартиры с гробницей? Тутанхамона, ага… Нет, что-то с этим надо делать. Два дня отгулов плюс пара выходныху это ж рехнуться можно, наедине с такими переживаниями. Напиться, что ли, в хлам? Вот взять да и устроить загул, на все четыре дня…
Алексей усмехнулся. Не стоит врать самому себе. Не поможет тут загул, всё равно как анальгин при зубной боли. Отпустит на чуть, а потом вообще хоть на стенку лезь. Нет, загул тут не выход…
А где же выход?
Ему нужна ОНА. Аэлита, и никто кроме. Во попал, да? Воистину, «любовь нечаянно нагрянет… и по затылку топором».
— Дяденька, купи бинокль!
Прервав грустные думы, Холмесов разглядывал пацана, стоявшего перед ним. Типичный уличный шнырёнок, коих в изобилии наплодила молодая демократия. И не слишком махровый, кстати — махровый разглядел бы мента и сквозь штатский костюм.
— Морской! Во, двенадцать крат!
— Где взял?
— Что значит «где взял»? — оскорбился шнырёнок. — Фамильная вещь! От деда наследство!
— Ну, если фамильная… — улыбнулся Алексей. — Держи.
— Э, дяденька, да как бы маловато…
— А ну-ка возьмите себя в руки, молодой человек. Вполне достаточно.
Сообразив, что отжать добавку за «фамильную вещь» с клиента не получится, шнырёнок исчез из поля зрения. Повертев покупку в руках, Холмесов приложил окуляры к глазам, покрутил настройку резкости. И в самом деле хорошая оптика… но для двенадцати крат нужно смотреть с упора, иначе панорама скачет…
Старлей вдруг напрягся. Один из пешеходов, пересекающий площадь, повернул к нему лицо, украшенное зеркальными очками. Тёмные очки в такой-то пасмурный день… и лицо… боже мой… удача, не улетай!
Парень в зеркальных очках между тем уверенно проследовал ко входу в Большой Эрмитаж и скрылся внутри здания. Первым порывом Алексея было устремиться за ним, но интуиция буквально взвыла — нельзя, нельзя! Нельзя подходить к этому парню даже в толпе. Даже на двадцать шагов нельзя. И даже на тридцать крайне нежелательно. Или даже на все сорок. Почему? Да потому что!
Сейчас главное — не спугнуть.
Мысли в голове пролетали с лихорадочной быстротой. Разведчик. Это разведчик, даю все зубы в заклад. Значит, сегодня ночью… Ребята эти работают стремительно, одна ночь — один объект. Возвращения к месту преступления, столь любимого авторами детективных романов, у них не бывает. И куда они направят свои стопы в следующий раз…
Итак, нужна засада. Вот прямо сегодня. Как угодно, но остаться там на ночь. Хоть в обнимку с мумией где-нибудь в запасниках. Да, именно в запасниках или служебных каморках и нужно схорониться, потому как в экспозиционных залах не получится ни в какую, это надо невидимкой быть…
И если бешеная моя удача будет со мной до конца, то уже сегодня я увижу тебя, Аэлита.
…
— Не спишь?
Шелестящий шёпот Изольды был еле слышен, не заглушая даже призрачных ночных шумов — в большом городе, да ещё в большом доме никогда не бывает настоящей тишины.
— Не спится, — таким же едва слышным шёпотом откликнулся Денис.
В соседней комнате мирно сопел гениальный программист, устроенный на диване вместе с Бонифацием — мальчишка не намерен был расставаться со своим единственным другом даже во сне. Кот Баюн, побродив немного и убедившись в отсутствии в доме какой-либо активности, устроился в кресле, добирая пропущенные часы дневного сна. Котам, как известно, для самочувствия и здоровья необходимо спать восемнадцать часов в сутки… но можно и двадцать, отчего ж.
— А мне его жалко… — вновь еле слышным шёпотом заговорила Изя. — Это же как в открытом космосе он… мама, да какой-то Марат Иваныч, да единственный друг Бонифаций… единственные лучики света, а всё остальное чёрная пустота…
Денис ответил не сразу.
— Да… круто мнёт жисть-жестянка парнишку… Знаешь, я давно уже подметил — этот мир отчего-то идеально устроен для дураков. Дуракам везде у нас дорога, дуракам всегда у нас почёт… Умным же живётся трудно. И, что характерно, чем умнее, тем труднее.
Пауза.
— А может, в этом есть какой-то космический смысл? Вот попади этот Стасик в иную среду, и неизвестно ещё, что получилось бы… ребёнок же — играл бы в футбол с кучей товарищей… а так он, по сути, живёт там, в компьютерных, виртуальных мирах. Сюда, в реал, выныривает лишь чтобы заправиться, да с мамой ещё пообщаться… да вынужденно исполнить ненавистные гособязанности, вроде посещения школы, где ничему не учат…
— Но ведь это неправильно.
— Что неправильно?
— Что этот мир устроен для дураков. Что какой-то безмозглый подонок Витька, у которого папа мент, может не давать проходу гениальному мальчишке, которого некому защитить. Что отца у него убили. Что мерилом всего служат деньги, а вовсе не счастье…
Вздохнув, Иевлев привлёк девушку к себе.
— А будь этот мир устроен правильно, так и не было бы у нас с тобой этого вот разговора… И ничего не грозило бы этой планетке. Покрутились бы эти самые Сеятели незримо на орбите да и отбыли восвояси в умилении — вот какие правильные росточки тянутся, прямо сердцу радость…
Он улыбнулся в темноте.
