— Так ведь вы же читаете в голове…
— Ну, во-первых, у нас это почитается не слишком вежливым, копаться в чужих мыслях. Если, разумеется, они не адресованы непосредственно тебе.
— Я люблю вас, — как из пистолета бахнул Алексей. А какой смысл тянуть? Раз она всё равно всё в голове насквозь видит…
Она вновь грустно улыбнулась.
— Я в курсе. Я поняла ещё тогда, в Эрмитаже.
— Вы пришли. Вы пришли сюда. И я вижу вас вот так, на расстоянии вытянутой руки. А дальше… дальше что будет, то и будет. А пока я счастлив.
— Вы же не знаете, что будет.
Холмесов обезоруживающе улыбнулся.
— А может, вы мне скажете?
Она задумчиво разделывала пирожное ложечкой.
— А может и скажу. Только не прямо сейчас.
Пауза.
— Скажите, Алёша, отчего у ваших так называемых органов мания, всюду совать подслушивающие устройства? И телекамеры ещё…
— Где? — Холмесов завертел головой.
— Да вон там, в углу. И ещё над стойкой бара.
Старлей, вздохнув, начал вставать.
— Прошу прощения за…
— Сидите спокойно, право, — она вновь чуть улыбнулась. — Здесь тепло и вполне уютно. Вся эта ерунда сейчас не работает. Точнее, не видит нас и не фиксирует разговор.
Холмесов лишь мотнул головой. Нет, ну в самом деле, чего тут удивительного? Это ж не телепатия, в конце концов. Они тут по любым эрмитажам разгуливают как у себя дома, а там охранная система не то что парочка тощеньких телекамер китайского производства…
— Скажите, а вот это… — Алексей помотал растопыренной пятернёй вокруг головы, — как вы её назвали, «охранка»… что, сильно боевитая штука?
Впервые он увидел, как она смеётся.
— Достаточно. Автомат самообороны — система интеллектуальная, и угрожающие объекты объективы вычленяют чётко. Практически безошибочно.
Она посерьёзнела.
— Как это вы догадались поднять руки…
— И даже пальцы растопырил для надёжности, — опять обезоруживающе улыбнулся Холмесов. — Интуиция, что ли?
— Очень хорошая у вас интуиция, Алёша. Вы у неё теперь в долгу.
— А, скажем, засунь я руки в карманы — там бы и пал смертью храбрых?
— Ну, не смертью, положим… Но без глаз бы остались мгновенно.
Старлей вытянул губы трубочкой.
— Ну вот… а говорите, интеллектуальная система… где ж тут интеллект, если «мама» сказать не успеешь…
Эльдар вновь рассмеялась, почти беззвучно.
— Да, не соответствует вашим уставам. «Стой, стрелять буду», потом предупредительные в воздуху потом надо сходить к начальству за санкцией, патроны опять же выписать… А тут всего-то шесть миллисекунд. Так что даже если попробовать выскочить из-за угла, держа пистолет на вытянутых руках, то всё равно никаких шансов. Хотя пистолет, в отличие от просто засунутых в карманы рук, избавляет от мучений.
— В смысле?
— «Охранка» в данном случае будет бить сразу насмерть. Никакой пожжённой роговицы, просто отверстие в середине лба и череп, разорванный в клочья вскипевшими мозгами.
Холмесов помолчал.
— Скажите, Туи… Если вам так просто вскипятить мозги здешним аборигенам… почему вы меня просто… ну… не пристрелили? Это было бы логично. Надёжней всего тайну хранят покойники. Или возня с телом?..
Её глаза пронзительны и печальны.
— Логично для кого?
Пауза.
— Возможно, вы удивитесь, но у нас имеется логика, отличная от логики профессиональных убийц из ваших специальных служб. И свои понятия о том, чего можно и чего нельзя. Кодекс Чести и Права.
— Гм… — старлей покрутил головой. — Воля ваша, всё равно непонятно… Ну вот, допустим, выжгли бы вы мне гляделки… Приходят утром сотрудники, а я там по залам слепой обретаюсь… Это уже не байки про железных пауков, это же такая улика!
— Пришлось бы забрать вас и лечить.
Алексей вздохнул как кашалот.
— Наверное я тупой, но всё-таки не понимаю… Мозги вскипятить любому первому встречному можно легко, а тут вдруг лечить…
Она вновь чуть улыбнулась.
— Да не думайте вы так интенсивно, Алёша. А то и правда мозги закипят.
Пауза.
— Всё объясняется просто. И тот старик, употребляющий спиртовые смеси, и та женщина в библиотеке целы-нетронуты потому, что мы и не предполагали, что данные персонажи пустят в ход свои мемуары. И уж тем более невероятно, что им поверили.
Пауза.
— И тогда мы ещё работали по упрощенному регламенту, как тут говорят, налегке. Но с недавних пор капитан потребовал это дело прекратить. Работать с соблюдением всех мер. Отсюда и «охранка» на голове…
Пауза.
— И с вами всё должно было быть иначе. Локальное стирание памяти, конечно, хлопотный процесс…
— Чего ж не стёрли? — внутренне холодея, спросил Холмесов.
Какая у неё всё-таки улыбка, мудрая и печальная…
— Ты невнимателен. Я говорила уже. У нас имеются свои понятия о чести и праве. Охранной грамотой тебе служит твоя любовь, и тут уже ничего не поделать. У нас любовь священна… хотя оба эти понятия у вас тут затасканы донельзя и почти ничего не значат.
Пауза.
— А у нас значат, и немало. И именно потому я сейчас здесь.
Она улыбнулась чуть шире.
— Впрочем, ты и сам уже понял, какая это могучая сила, любовь. Вот, пожалуйста, все протечки устранены и притом без нашего участия. Твоими же руками устранены.
Алексей нервно сглотнул.
— Туи… ты только не сердись… пожалуйста… Ты замужем?
