— Кстати, вы же в курсе формулы Энштейна? Где энергия равна массе, помноженной на квадрат скорости света?
— Слыхали краем уха, — подтвердил Иевлев.
— Ну вот… Соответственно, масса предмета равна энергии, делённой на квадрат скорости света. А она ой как не мала, та скорость. Так что энергии, затраченной на эту вот рубашку, хватило бы целому земному городу.
— Так это получается царский подарок? — художник, успев переодеться, уже выходил из-за цветочных кустов. — Спасибо, Туи!
— Да пустяки, в самом-то деле. Носи на здоровье, Стёпа, — улыбнулась эльдар. — Это я у тебя в долгу за тот портрет.
— Всё ясно… — вздохнула Изольда с видом монастырской послушницы. — Портретов я не пишу, увы… Но ты же не хочешь, чтобы твои соотечественники при нашем появлении зажимали нос? Тут у вас жарко, и я пропотела как грузчик!
— Проблема решаема, — в глазах Туилиндэ искрился смех. — Мы сейчас вложим твоё платье в чистилку, а ты сверх морского купания хорошенько помоешься в душе.
— Так что, никакого просвета? — Изя очаровательно хлопала ресницами. — И придётся мне ходить в чужих обносках до скончания веков? Ну то есть экскурсии…
— Ох и нахальная же ты девица, Изя, — не выдержав, рассмеялась эльдар. — Мало того что с моим мужем спишь, так ещё и на подарок напрашиваешься!
— Кодекс Чести и Права или маленькая женская месть? — возвела к небесам невинные очи девушка. — О, как это грустно!
И они разом расхохотались.
— Ладно, держи своё вожделенное новое платье! — Туи коротко взмахнула рукой, и на траве возник ещё один свёрток.
— Вау! Спасибо, Туи!
Переодевание за цветочным кустом заняло минуты полторы, не более. Когда Изольда вышла из-за укрытия, захлопал глазами уже Денис, Степан же мощно крякнул и принялся откашливаться. Возможно, будучи дополненным трусиками и лифчиком, это платьице и могло быть использовано для исполнения какого-нибудь джайва… а может и нет. Во всяком случае его создатель явно придерживался концепции, что в настоящей даме всё должно быть прекрасно и потому открыто восхищённым взорам.
— М? Что-то не так? — перехватила взгляд любимого Изя. — Денис…
— Ну не то чтобы совсем не так, — Иевлев вздохнул. — Но прежнее тебе шло как-то лучше.
…
— … К сожалению, Семён Иваныч уже ничего не сможет вам сказать, увы. Только Господу Богу.
В трубке вздохнули так скорбно, словно потеряли ближайшего родственника.
— М-да… — Холмесов почесал нос. — Когда и как это случилось?
— Ну, если верить его соседке, новогоднюю ночь он не пережил. Он же где-то в коммуналке жил. Алкогольная интоксикация, обычное дело.
— Понятно… — вздохнул Алексей. — Что же, спасибо. С наступившим вас!
Положив трубку на аппарат, старлей несколько секунд пребывал в неподвижности. Значит, вот так вот даже… Значит, не всем выпадает счастье обрести провал в памяти. А кое-кому и по старинке — нет человека, нет проблемы… Совпадение? Угу-угу…
Вновь подняв трубку, Холмесов решительно принялся крутить диск старого телефона.
— Алё! Я в библиотеку попал? С наступившим вас! Скажите, как я могу переговорить с Ниной Андреевной? Гарцевой, совершенно верно. Нерабочий день? А домашний её телефончик не подскажете? Чтобы мне не искать через городскую… да-да, записываю! Спасибо большое!
Прижав пальцем рычажок, Алексей принялся вновь накручивать диск номеронабирателя. Телефон отозвался заунывными длинными гудками, однако трубку на сей раз снимать никто не спешил. Перезвонив ещё раз для надёжности, старлей оставил наконец телефон в покое. Однако…
Вдруг словно по какому-то наитию свыше он вновь схватил трубку и завертел номеронабиратель.
— Алё! Виталий Викентьич? С наступившим вас! Как хорошо, что вы сегодня на дежурстве! Ну а что делать, каникулы у бездельников, а у нас с вами служба… Виталь Викентьич, я чего звоню-то — не поступала ли к вам повторно некая Гарцева Нина Андреевна? Да-да, именно та самая! О как… и сейчас у вас находится? Предчувствия меня не обманули, есть такая песня… ага, понятно. Ну так я подъеду для разговору… ну конечно влюбился, а вы что подумали? Да, где-то через полчасика. Не прощаюсь, Виталь Викентьич!
Прекратив терзать древний телефон, Холмесов поглядел в окно, за которым шёл мелкий новогодний снежок. Усмехнулся. Как там говорится-то — «каждому своё»? Пожалели, стало быть, всё же пожилую интеллигентную женщину… относительно пожалели.
…
Коридор в огромном, как гора здании затейливо петлял, и Денис никак не мог отделаться от чувства, что они путешествуют по кишечнику какого-то левиафана. Впечатление усиливалось звуками, невнятно доносившимися сквозь полупрозрачные стены — сложная смесь шипения, как в открытой бутылке с газировкой, какого-то бульканья и шёпотов. Вдобавок никак не удавалось отвязаться от назойливого ощущения взгляда в спину.
— Зачем так-то строить? — Ладнев оглянулся назад, явно испытывая схожие чувства.
— Ты забыл, Стёпа, мы давно уже ничего не строим, если понимать буквально, — Туилиндэ чуть улыбнулась. — Голографический макет материализуется одним взмахом ресниц.
— Такое огромное?!.. — изумилась Изя.
