— Гхм… — Алексей улыбнулся ровно настолько, насколько позволяла ситуация: совсем немножко, сочувствующе и слегка виновато. — Нина Андреевна, вы меня не помните?
Женщина окинула его взглядом.
— Чего ради?
— Да ведь мы с вами не так давно разговаривали.
Пауза и новый взгляд, более цепкий.
— Это забавно. А впрочем, головы мохнорылых набиты всякой шелухой… Даже хорошо, что я её не вижу.
Она вновь закрыла глаза.
— Нина Андреевна, как вы себя чувствуете? — озабоченно произнёс доктор.
— Как можно чувствовать себя в аду?
Мужчины переглянулись.
— Нина Андреевна, если позволите…
— Нет, не позволю. Впрочем, вы и не нуждаетесь в моём позволении.
Пауза.
— Нина Андреевна, и всё-таки я рискну задать несколько вопросов… — начал было Алексей, но дама оборвала его.
— Риска тут для тебя никакого, мохнорылый. Я не могу превратить тебя в грязную лужу, и даже велеть вам обоим выпрыгнуть в окно не в силах.
Она горько усмехнулась.
— Я теперь всего лишь кусок недопротухшего мяса. На ваше огромное личное счастье.
Библиотекарша медленно и устало подняла веки.
— Ты глуп, мохнорылый. Хитрость вместо ума. Вместо того, чтобы задавать тут всякие идиотские вопросы, тебе следует во всю мочь бежать и спариваться с женщиной. Пока твоё мясо не сморщилось и не протухло, развести расплод. В этом ваше спасение, обезьяны-переростки, и в этом ваша сила.
Женщина сверкнула глазами.
— И ты напрасно изображаешь сочувствие на своей стриженой морде, палач. Да, ты можешь меня замучить своими ядовитыми инъекциями. Ты можешь повредить мой мозг. Но и только. Каких-то тридцать раз обернётся эта планета вокруг светила, и тебя уже будут есть черви.
Пауза.
— А теперь пошли отсюда вон, оба. Я слишком устала от вас, хитрые обезьяны.
Выйдя из палаты, Алексей обернулся к врачу.
— Виталий Викентьич, я вас очень попрошу… Переведите её в отдельный бокс.
— Хм… — доктор в раздумьи пожевал губами. — Сказать откровенно… однако, полная изоляция обычно усугубляет течение болезни.
— Виталь Викентьич, и всё-таки я вас очень попрошу. Поверьте, это необходимо.
— Ну хорошо, давайте попробуем.
— Спасибо. Да, и ещё… Не надо ей назначать никаких препаратов.
— Ну это, знаете ли!.. — возмутился было врач.
— А вы всё же попробуйте.
Нет, здесь, на Аоли, уже никак нельзя было сказать, что Эвитар господствует на небесном своде. Здесь он попросту занимал четверть небосклона, и если свет гиганта в чём-то и уступал самому светилу, то в глаза эта разница бросалась не слишком.
— Это что, так выходит, тут и ночи-то не бывает? — художник зачарованно рассматривал белые и голубые полосы — циклонические зоны.
— Ну отчего же, — улыбнулась Туилиндэ. — Вот сейчас как раз ночь. Ночь, это ведь такое положение небесного тела, когда светило находится за горизонтом.
— Вау! — глаза Изольды сияли восторгом. — Смотрите, смотрите! Светящиеся бабочки!
Действительно, пара бабочек размером с ладонь вилась над цветком, буквально разбрызгивая радужные сполохи от своих крылышек. Брюшко одной бабочки ярко светилось зеленоватым светом, словно люминесцентная лампа, вторая же имела явственный оранжевый оттенок.
— Светящиеся членистоногие вообще характерны для фауны Аоли, — пояснила эльдар. — Только в прежние дикие времена большинство таких светлячков были жутко ядовиты.
— А сейчас?
— А сейчас нет, — она вздохнула, — И вообще тут мало что осталось от тех злых непроходимых джунглей, что встретили некогда моих предков.
— Куда мы теперь? — Денис осторожно обнял Изю за талию.
— К моим родственникам, — Туи вновь улыбнулась. — Аоли, это же моя родина.
К центральному телепорту уже подплывал знакомый пузырь гравилёта.
— Прошу! — Туи одним мановением руки образовала в стенке аппарата овальное отверстие. — Предлагаю голосовать. Что вам больше по вкусу — суборбитальный полёт или птичий?
— Гм… — откашлялся Ладнев. — Через космос, как я понимаю, скорее выйдет?
— Но ненамного, потому что тут недалеко. Итак?
— Я за космос! — первым подал голос Стасик. — Ну подумайте, когда же ещё? Разве можно сравнивать космический полёт с самолётным?
— Твой голос засчитан, уважаемый Станислав Станиславович, — засмеялась эльдар. — Кто ещё?
— Весомый аргумент, однако, — художник поднял руку. — Присоединяюсь к мнению уважаемого Станислава Станиславыча.
— А на бреющем нельзя? — вдруг спросила Изя.
Брови Туилиндэ поднялись.
— На бреющем? М-м… ну, прежде всего на это нужно особое разрешение. И вообще это очень долго, поскольку на таких прогулках и скорости прогулочные, — она улыбнулась. — Вы сорвёте всё рандеву.
— Тогда значит космос, — вздохнула девушка.
— Итак, большинство за, — рассмеялась Туи. — Хотя я вот больше люблю птичий полёт. Ну что такого видно с высоты орбиты? Глобус и глобус.
— Так, может… — начал было Денис, но эльдар решительно пресекла.
— Нет уж, решение принято!
Гравилёт взмыл вертикально, с каждой секундой наращивая скорость. И вновь земляне, затаив дыхание, взирали на мир, такой иной и невыразимо прекрасный… Вот только морское побережье тут выглядело как-то странно. Словно ребёнок, балуясь, изрыл ямками весь берег и вдобавок насыпал мысков, частым гребнем вдающихся в морскую гладь.
