– Я пойду, – под прожигающим взглядом Модеста Егор поднялся, протиснулся между каталкой и косяком, быстрым шагом прошел по коридору. Хозяин его не провожал. Егор взял пакет с продуктами для Богдана, захлопнул дверь и сконфуженный, заподозренный в воровстве сбежал по лестнице. От стыда горели уши. В слепой злобе нащупал в кармане устройство и с силой сжал кулак, намереваясь раздавить. Не вышло. Украдкой он поднял глаза вверх. Рыбы не было, лишь рваные лохмотья вымоченной в луже ваты плыли по небу. Солнце белым пятном мерцало за белесой поволокой.
По расквасившейся тропинке Егор спустился в овраг. Перепрыгнул через мутный ручей. От хмеля не осталось и следа. Прохладный влажный воздух бодрил. Цепляясь за сухие стебли коневника, он взобрался на склон. Специально пошел короткой дорогой, чтобы до обеда успеть к одноногому таксисту.
Вышел на асфальт и застучал ногами, отбивая с ботинок шматы рыжей глины. Обтер подошву о траву, отцепил от брючины репейник, окинул себя придирчивым взглядом. – Чертова осень, – процедил сквозь зубы, еще потопал и направился вдоль дороги, оставляя за собой на мокром асфальте ржавые отпечатки. Машины обгоняли, обдавая шлейфом водяной пыли. Егор отворачивался и ругал погоду, лужи, водителей.
Дверь была приоткрыта. Егор толкнул ее и вошел в дом.
– Богдан, ты здесь?
До слуха доносился разговор. У таксиста явно были гости. Егор пошел на голоса и оказался на кухне. Он замер у порога, не решаясь войти. Богдан сидел на своем месте спиной к окну под отремонтированным трамвайным держателем. Правая рука лежала на столе, трость с рукояткой от коробки передач облокотилась на его широкое бедро. Рядом сидела Нина. Она накрыла руку отца своей и внимательно слушала. Богдан, потупив взгляд, о чем-то говорил. Девушка кивала и временами сильнее сжимала руку отца, глаза ее блестели.
От умиления по лицу Егора растеклась улыбка. Осторожно, стараясь не шуметь, он попятился. Незамеченный вышел на террасу, оставил пакет с продуктами и покинул дом инвалида. У калитки встретил мальчика лет четырех, который спрыгнул с трехколесного велосипеда с седлом перемотанным изолентой и, зажав коленями колесо, пытался выровнять руль. Егор помог ему. Легкая улыбка блуждала на его губах, когда шел по песчаной укатанной проселочной дороге. День преобразился. Он шел и думал о том, что теперь у Богдана будет все хорошо. Радовался за Нину, за ее сына.
Телефон зазвонил, когда он подходил к автобусной остановке:
– Алло, Егор?
– Да, привет.
– Привет, Татьяна Михайловна сказала, что ты спрашивал меня.
– Да, да. Спрашивал. Варь, мне с тобой поговорить очень надо. Где сможем пересечься?
– Подходи на Пушкинскую семнадцать. Я там через полчаса буду.
– Хорошо.
В трубке послышались гудки. Бодро подбросив телефон и поймав его, Егор свернул с тротуара и зашагал через двор перекопанный коммунальщиками, пытающимися перед зимой залатать дыры. Облезлый «Белорусь» натужно фырчал, выплевывая из трубы копоть и резко дергался, повинуясь командам машиниста в оранжевой жилетке поверх синей телогрейки, уверенно орудующего рычагами. Егор обошел по большой дуге вывороченные кучи глины, пересек детскую площадку. Около желтого барака с трубами и высокой поленницей свернул в проулок. Пахло горелым углем. Егор сразу вспомнил поезда дальнего следования. Как они проносятся в ночи мимо, обдавая потоком воздуха, стуком колес и ароматом вагонных печек. Из труб вьется дымок и срываются искры.
Он пришел на семь минут раньше и пока дожидался девушку, почистил о траву ботинки.
– Постой здесь, я мигом, поднимусь и вниз. Только справку из ЖЭКа отдам. – Варвара быстрым шагом прошла мимо и пропала в темноте дверного проема кирпичной трехэтажке.
– О чем хотел поговорить? – спросила Варвара, через пять минут, вновь оказавшись на улице.
– Может, не здесь.
– Так, понимаю это не быстро?
– Да, давай по дороге все расскажу.
– Ты пил? – Варвара отстранилась и грозно посмотрела на Егора.
– Я? – Егор искренне удивился, потом вспомнил.
– Да, Хазин меня заставил, так разнылся… Две рюмки и все. Клянусь.
Варвара строго сказала:
– Егор, ты же знаешь, нам нельзя.
– Да, забудь, ты, – вспылил Егор, – я тебе хочу рассказать нечто важное. Надо чтобы ты внимательно послушала.
– Куда мы идем? – морщинки на ее лице разгладились, голос смягчился.
– К Сивкову.
– К Сивкову? – Варя удивилась, – он же умер.
– Да, умер, но мы не к самому Сивкову, а в его квартиру. Сейчас расскажу, зачем.
