Они выпили, встретились взглядами и, прочитав в них согласие и желание, невольно потянулись друг к другу.
– Ох, какая ты мягкая и упругая, – шептала Мара, поглаживая спину и бёдра девушки, не прерывая поцелуя.
Мария ловко расстегнула её кофточку и бюстгальтер, накрыла ладонью грудь гостьи, лаская соски:
– А мне нравится твоя… ты согрелась?
– Да, пойдём на кровать, я уже хочу тебя…
– Пойдём, – так же шёпотом ответила Мария, – у меня не бывает проблем с потенцией.
– Я знаю…
Они разделись, лаская друг друга и возбуждаясь всё более.
– А давай так…
– Я хочу, чтобы ты мне полизала…
– И ты мне…
– Давай ты сверху… о, как хорошо, я так давно не испытывала этого…
Стоны, вскрики, всхлипы и страстные повизгивания наполнили комнату.
Потом они лежали, обнявшись, мокрые от возбуждения, слюны и пота.
– Лиз, я рада, что ты оказалась рядом со мной в такую трудную минуту. На мне сейчас ответственность за всё движение «Красных бригад», за предстоящую акцию вызволения из тюрьмы Ренато и Альберто, я давно перестала чувствовать себя женщиной. Ты же знаешь, как расцветает женщина, которая кому-то нужна, которую любят. И при этом хотят её физически, удовлетворяют в постели.
– Конечно, знаю. Ты мне очень нравишься, Мара, я люблю тебя. Поняла только сегодня, мне с тобой так хорошо! Конечно, мы должны освободить Ренато, я сделаю всё, чтобы помочь тебе в этом, ведь он не только руководитель, но и твой муж. А что будет дальше, пусть то и будет.
– Будет всё хорошо, Лиз, я в этом уверена.
– Ты останешься у меня сегодня?
– Нет, завтра с утра у меня встреча, я не хочу, чтобы наши отношения стали известны. Но выберу день, когда мы с тобой будем всю ночь любить друг друга, обещаю тебе.
– Вот, ознакомьтесь, какие меры рекомендует начальник карабинеров для охраны наших товарищей: «…рекомендуется строжайший надзор… Не выпускать из поля зрения в связи с возможным нападением извне…» Что это означает? Только одно – они знают о наших планах. Я не буду сейчас строить предположения о предательстве, но нам надо быть в десять раз осторожнее и усилить тренировки. – Мара откинулась на спинку стула и, оглядев сидящих, устало поправила волосы. – Нас шестеро, другие наши товарищи о подготовке ничего знать не должны. – И добавила: – Иначе нас ждёт провал, а этого мы позволить себе не можем. Есть вопросы по этой части?
Один из «бригадистов» предложил:
– Надо бы отыграть весь сценарий, чтобы не совершить ошибок.
– Это у нас ещё впереди, отыграем на местности, тем более что план тюрьмы у нас имеется. А пока для тренировки и для возвращения денег рабочим фабрики в Пьемонте, которые не выплатило руководство, завтра проводим там экспроприацию.
Два «фиата» подъехали к воротам фабрики, которые были наглухо закрыты. Мара кивнула двум молодым бойцам:
– Давайте через верх!
Ребята, как циркачи, мигом перемахнули на ту сторону, сбили тяжёлую щеколду и открыли ворота. Автомашины подъехали к административному зданию. Оттолкнув охранника, который попытался преградить им дорогу, бойцы ворвались внутрь и взбежали на второй этаж, где находилось руководство фабрики.
Сидевшие за столом два топ-менеджера, не ожидавшие нападения, вскочили. Один выхватил револьвер, но сейчас же после выстрела Марии со стоном повалился на пол.
Девушка, держа пистолет, направленный на второго менеджера, спокойно проговорила:
– Деньги на стол, с тобой церемониться не буду. Считаю до трёх.
– У нас нет денег, мы банкроты, можете узнать в банке…
– Раз!
– Мы рассчитаемся, когда продадим продукцию…
– Два!
– Вы можете нас убить, но денег от этого не появиться! – в отчаянии закричал менеджер.
– Три!
Человек рванулся куда-то к столу. «Возможно, за оружием», – подумала Мария и выстрелила ему в руку.
– А-а-а! – закричал менеджер, зажимая другой рукою рану, из которой сочилась кровь. – Я хотел дать вам ключи от сейфа, там всё, что у нас осталось.
– Давай, а то пойдёшь червей кормить.
– В столе…
– Помогите ему, ребята, – кивнула двум бойцам Мария, остальные во главе с Марой обыскивали другие помещения.
Открыли сейф, там лежало всего несколько пачек ассигнаций.
– Пора уходить, – скомандовала вернувшаяся Мара, и все спустились к машинам, – быстро разъезжаемся, завтра день отдыха.
Мара приехала к Марии, когда уже стемнело и холодный, ветреный февральский вечер окутал синевой притихший город.
Они крепко обнялись в прихожей и с полминуты стояли, прижавшись друг к другу.
– Ну здравствуй, моя хорошая!
– Здравствуй, Мара, наконец-то мы вдвоём!
– Да. И вся ночь наша!
– Вот здорово! Раздевайся!
– Я боюсь, в последнее время мёрзну…
– Я натопила, и вино тебя согреет.
– А ты, Лиз? – Мара с хитринкой посмотрела на Марию.
– Я от вина не отстану, – в тон ей проговорила девушка, увлекая гостью к столу.