В эту ночь они не знали устали. Были раскованы и свободны, разрешали себе всё по отношению к партнёрше. На телах их не осталось и сантиметра непоцелованного, они ласкали, мяли и покусывали друг друга в неимоверном возбуждении от того, что можно было делать всё, что хочется. Соски их грудей стояли торчком и не опадали, а лона были постоянно влажными от желания и розовыми от трения.
Забылись только к утру. Зимний день раздвинул тучи, и солнышко выглянуло ненадолго, радуя измученных любовью женщин.
– Это для нас, – сонным голосом проговорила Мара, трогая припухшие губы.
– Мне было очень хорошо, – призналась Мария.
– А мне никогда не было так замечательно, как с тобой.
– Даже с Ренато? – с улыбкой спросила Мария.
– Мужчины – это совсем другое…
– Да, другое, я никогда не смогу полюбить мужчину, давно это поняла. Ложусь с ними в постель только для дела, холодная и бесчувственная. И ни один не смог даже разбудить во мне желание.
– Не отчаивайся, Лиз, всё меняется в этой жизни. Сейчас ты получаешь наслаждение с женщиной, потом сможешь с мужчиной.
– Нет, Мара, против природы не пойдёшь… завидую тебе, ты можешь любить и женщину, и мужчину.
Через две недели Ренато Курчо и Альберто Франческини перевели в другую тюрьму, Казале-Монферрато. Эта тюрьма была более неприступна, и число охранников было удвоено.
15 февраля 1975 года в 9:30 вечера Министерство внутренних дел Италии направило всем полицейским управлениям страны указание «максимально усилить надзор в тюрьмах в связи с информацией о готовящемся нападении «Красных бригад».
«– Они думают, что нас испугает их усиленный надзор», – говорила Мара, – мы будем хитрее, изобретательнее и решительнее.
Восемнадцатого февраля в три часа пополудни у ворот тюрьмы появилась девушка с большим пакетом, обёрнутым в мягкую бумагу. Она настойчиво нажимала кнопку звонка. Надзиратель выглянул в глазок:
– Что тебе нужно?
– У меня разрешено свидание, вот документ.
Надзиратель открыл дверь. В ту же секунду ему в живот упёрлось дуло автомата.
– Молчать, – предупредила его Мара, а это была она, – одно движение, и я стреляю.
Вслед за ней в помещение вошли ещё трое, двое перерезали телефонные провода, а Мария со своим автоматом «Узи» прошла в помещение, где сидела дежурная смена надзирателей.
– Всем оставаться на своих местах и не двигаться, – предупредила девушка.
В комнату вошла Мара:
– Где находится Ренато Курчо? – спросила она.
Все молчали и стояли неподвижно, лишь один незаметно сунул руку в карман и вытащил пистолет. Никто не заметил, лишь Мария среагировала мгновенно, короткая очередь, и охранник упал. Остальные даже не шевельнулись, это были тюремщики, которые не привыкли рисковать своей шкурой. Между тем время работало против нападавших, с минуту на минуту могли явиться карабинеры.
– Мара, выйди в коридор и крикни, он откликнется, – посоветовала Мария.
– Ренато Курчо, где ты! – крикнула Мара, выйдя в длинный тюремный коридор.
– Здесь я, здесь! – немедленно отозвался заключённый.
Через несколько секунд Ренато был уже среди товарищей.
– А Альберто? – спросила Мария, понимая, что оставаться дольше в тюрьме нельзя.
– Мы освободим его позже, а сейчас пора уходить, – скомандовала Мара.
Через минуту нападавшие бойцы исчезли.
В небольшой комнате плавали слои сизого дыма, сквозь которые виднелись азартные молодые лица. Мария пыталась поймать взгляд Мары, сидящей на противоположном конце большого стола, но это ей никак не удавалось. Та смотрела на выступающего с новой инициативой мужа и не замечала девушку. Поведение Мары изменилось после освобождения Ренато Курчо, и это Мария понимала. Она знала, что её подруга любит своего мужа и то, что они сошлись во время его отсутствия, было делом временным. Однако опыт и звериное чутьё, так развитое у девушки, подсказывало, что никакая любовь не заменит физическую близость, которая для женщины, уже вкусившей сладость взаимного удовлетворения, необходима.
И пусть женщины, оставшиеся без мужчин, доказывают, что им так намного лучше, свободнее и комфортнее, но природа распорядилась иначе. Она поставила здоровье, настроение, внешний вид, количество жизненной энергии и удовлетворённость в зависимость от половых контактов, и как бы женщина ни декларировала свою независимость, от себя никуда не уйти…
Даже несколько месяцев тюрьмы без женщины не могли пересилить сексуальную немощь мужчины, чем бы это ни было вызвано. Да, они соскучились друг без друга, но прошёл уже месяц, как его освободили.
– Итак, друзья, я разработал дальнейший план развития «Красных бригад», – Курчо говорил, изредка заглядывая в бумагу, – мы будем делать акцент на экспроприациях. Уже сегодня мы ощущаем постоянное отсутствие финансирования, что затрудняет нашу деятельность, ограничивает приём новых членов, снижает эффективность вооружённых нападений.
Мара встретилась глазами с Марией, и ей, так хорошо знавшей подругу, увиделось в её глазах желание. Она незаметно чуть наклонила голову, как будто подавая знак, что Ренато уже дал ей то, что мог, а она хочет большего.