И осталась она одна в 63 года с непоседой внучкой. Хотя война шла в Европе, но в Аргентине она тоже чувствовалась. Меньше стало увеселительных мероприятий, появились патрули на улицах. Какие-то люди, в которых чувствовалась военная выправка, теперь встречались довольно часто. Торговля шла ни шатко, ни валко, но на скромную жизнь бабушке с внучкой хватало.
Мария много времени проводила с необычайно живой и внимательной девочкой, рассказывала ей о России, о своём роде, о графском достоинстве. Девочка как губка впитывала эти рассказы. Задавала вопросы, перед которыми иногда Мария вставала в тупик.
Когда Паулине исполнилось девять лет, Тарновская, поняв, что управлять своенравной и независимой внучкой она уже не в силах, отдала её в католическую школу при монастыре Святого Франциска. Навещала её изредка лишь для того, чтобы получать замечания от святых отцов за недостойное поведение девочки. Но воспринимала их спокойно, болезни, усталость, равнодушие в конце жизни уже переполнили её когда-то неукротимую и страстную натуру.
Умерла Мария Николаевна Тарновская-Веллимер 23 января 1949 года, в возрасте 72 лет, завещав свой магазин Паулине. Она, конечно, не могла предполагать, что её черты, как и порочные склонности натуры, необычные и сильные желания передадутся правнучке. Только та пойдёт дальше своей прабабушки.
– О-о-о! О-о-ох! – доносились из-за двери звуки, заставляя Александра поёживаться.
«Тяжело Лие даются роды», – подумал, вспомнив всю историю их взаимоотношений.
– А-а-а! – раздался детский крик, и у счастливого отца кольнуло в сердце.
Он кинулся к двери и схватился рукою за ручку, пробуя открыть, но дверь не поддавалась. Наконец открылась, в проёме стояла строгая женщина в белом халате.
– Вам сюда нельзя!
– Я только на минутку.
– Ни на секунду. Хотите ребёнку инфекцию занести?
– Я только посмотреть на маленького.
– Нельзя, я сказала! Благодарите ещё, что вам разрешили здесь находиться, видимо, вы главврачу понравились, – криво ухмыльнулась медсестра, явно намекая на презент, каким такой пропущенный в родильное отделение по блату посетитель должен был угодить главному.
– Ну скажите, хоть кто? Мальчик?
– Девочка.
– Ну и ладно, ну и хорошо, – с некоторым разочарованием ответил Александр, сделав вид, что не заметил намёка медсестры.
Но подумал: «Всегда у нас изобретают какие-то меры предосторожности, совершенно не нужные». Сразу вспомнился Буэнос-Айрес, где они с женой провели последние два года. Там никто не беспокоился об инфекции, некоторые отцы даже вместе с жёнами рожали, и всегда всё было нормально. А здесь даже в родильное отделение отцов не пускают. Вот тебе и Аргентина, хотя о чём это он? Разве не убедился сам, что уровень оборудования по его теме высок. Даже позавидовал.
В Аргентине после войны осели немецкие специалисты во многих отраслях, в том числе и в медицине. Часть бежала от Гитлера, другая часть служила ему и бежала уже после поражения Германии.
Александр вышел из больницы и подошёл к машине:
– Ваня, ты поезжай, я подойду позже, мне надо прогуляться, обдумать кое-что, – предупредил он водителя.
– Хорошо, Александр Исаакович, я вас буду ждать около института.
Хотя генетику много лет гробили с лёгкой руки Трофима Лысенко, после смерти «вождя народов» она стала потихоньку возрождаться. Научно-исследовательский институт Академии наук, где доктор технических наук Александр Исаакович Бергер работал заведующим отделом молекулярной биологии, напрямую генетикой не занимался. Хрущёв очень активно поддерживал Лысенко, ослеплённый его харизмой «человека из народа». Однако учёные-атомщики в своих закрытых институтах создавали лаборатории генетики для изучения вопросов влияния радиации на организм человека. Без биологов эта тема развиваться не могла. Поэтому при институте под руководством доктора Бергера был создан отдел молекулярной биологии, изучающий воздействие радиации на человека. Он формально не входил в сферу генетики, которую отвергал Лысенко, и поэтому не испытывал давления и запрета. Используя благоприятные возможности, профессор Бергер активно продолжал работу по данному, очень важному для страны направлению.
«Дочка! Ну и прекрасно, что дочка, буду любить не меньше, чем сына, а может, и поболе, – размышлял Александр, – столько лет мы с Лией мечтали о ребёнке, и вот наконец сбылось. Если бы мы ждали какого-то чуда в России, так бы до сих пор и жили надеждами. И надо же было так случиться, что все случайности совпали. Кабы верил в Бога, заказал бы в храме молебен благодарственный».
Профессор шёл, не спеша по улице и вспоминал:
– Саша, уж сколько лет тебя знаю и вижу, как ты страдаешь от того, что нет детей. Это всегда проблема для двоих, особенно когда первый восторженно-романтический период проходит.
– Благодарю, Николай Иванович, за сочувствие! Но что можно сделать? Врачи говорят, что ничем помочь не могут, сколько мы всяких анализов сдавали, сколько комиссий с Лией проходили, всё бесполезно.