6 октября 1973 года в Израиле был один из самых святых праздников еврейского народа – Йом Кипур (Судный день). В этот день, который, по еврейскому календарю, приходит вечером предыдущего дня с заходом солнца, прекращаются все дела, и страна замирает. Закрываются магазины, кафе и рестораны, прекращают работать заводы и предприятия, машины ставятся на стоянки и в гаражи, поезда отдыхают в депо. Даже международный аэропорт в этот день закрыт. В воздухе разливается напряжённая тишина, кажется, всё вокруг наполняется божественной энергией ожидания. Города вымирают, автострады пустеют, даже птицы притихают и лишь потихоньку поют свои вечные песни.
День всепрощения – вершина духовного подъёма, наиболее святой и возвышенный день года, когда люди, забывая о земных делах, полностью посвящают себя искуплению и очищению от совершённых грехов, это время искреннего отчёта, самоанализа и подведения итогов прожитому году.
Кто не пробуждается, чья душа не стремится к Всевышнему, разве он живёт? Но тот, кто способен оторваться от будней и спросить себя: «Зачем я на Земле, в чём моё назначение, где моё место?» – у такого человека есть надежда.
«Кто находится между живыми, тому ещё есть надежда, – утверждал царь Соломон, – как и псу живому лучше, нежели мёртвому льву».
И в этот святой день Египет и Сирия, подло и неожиданно, следуя приказу своих руководителей, напали на Израиль. Они застали армию обороны Израиля врасплох и вначале успешно продвигались в глубь маленькой страны. Сирия двинула против Израиля 1200 танков и 50 тысяч солдат, у Израиля же в приграничном районе было около 170 танков и всего 600 солдат. Завязалось жестокое танковое сражение – крупнейшее после Курской битвы во Второй мировой войне.
Но перелом наступил очень быстро, через два дня войска Сирии были остановлены, а через четыре – израильская артиллерия уже обстреливала Дамаск. Поражение с полным разгромом получил и Египет. Советский Союз предупредил США, что, если Израиль не остановится, он примет неотложные меры. Семь советских воздушно-десантных дивизий уже стояли в полной готовности. В ответ США поставили на полную готовность свои ядерные силы, мир находился в двух шагах от ядерной катастрофы.
Однако по требованию ООН в мае 1974 года была обозначена линия соприкосновения, куда, создав буферную зону, ввели войска стран ООН. Линия соприкосновения с Ливаном называлась «Голубой линией» и тоже входила в продолжение сирийской зоны разграничения.
Вот в прикрытие линии разграничения и попала Мария. Несмотря на присутствие войск ООН, между Израилем и Сирией частенько происходили конфликты, заканчивающиеся стрельбой. Новобранцы вместо положенного полугодичного курса молодого бойца в усиленном темпе обучались владению всеми видами оружия, от ножа и пистолета до ПТУРС – противотанковых управляемых снарядов. Обстановка на границе требовала всегда находиться в боевой готовности, чтобы отразить атаку противника. Марии частенько приходилось лежать под огнём и даже участвовать в перестрелках. Через месяц она уже прекрасно владела оружием, но находиться в армии на линии огня, да и в самом Израиле, Маша больше не видела смысла.
По пятницам солдат армии обороны Израиля кроме дежурных отпускают по домам. Маша поймала себя на мысли, что возвращаться, даже только лишь на выходные дни, в ставший ненавистным дом родственников ей больше не хочется. Позвонила единственному в стране, к кому могла обратиться с этим:
– Рон – это я!
– Мириам! Как я рад слышать твой голос! Куда же ты пропала? Откуда звонишь?
– Ух, сколько вопросов сразу. Звоню с северной границы, там сейчас неспокойно.
– Что ты там делаешь? – заволновался приятель.
– Служу.
– И давно?
– Уже месяц.
– Почему же не позвонила?
– У меня тут некоторые обстоятельства, – Маша замешкалась, – потом расскажу. Хочу спросить, ты не будешь против, если я приеду и останусь у тебя ночевать? Домой ехать не хочу.
– Я буду очень рад! Приезжай, Мириам!
Пока Мария ехала в автобусе до Тель-Авива, в её распоряжении было три с лишним часа, чтобы обдумать то важное, что медленно, но верно созревало в её мозгу. «У Лиона наверняка есть знакомые, которые могут изготовить всё, что ей нужно, – сосредоточенно думала девушка, рассеянно глядя на проплывающий за окном пейзаж, – он как-то говорил, что его друзья могут всё, что угодно, даже банк ограбить, правда, этого делать не станут».
– А чем же они тогда промышляют? – спрашивала тогда Маша. – На что живут?
– Изготавливают различные бумаги, даже документы, справки, для беженцев, разрешения на работу. Даже могут тебе сделать документ, что ты еврейка по Галахе[30] или, допустим, прошла гиюр[31].
– Ну, мне этого не надо, – отвечала Мария, – а Рон знает об этих твоих друзьях?
– Нет. Ему об этом незачем знать, он – другой человек, высокий, я бы сказал. – Лион пристально посмотрел на девушку.