– Знаешь, мои мама и папа из Польши, – рассказывал парень, – они бежали от немцев в Советский Союз и там научились русскому языку. Я родился уже здесь, но русскому тоже научился немного. Я уже отслужил в ЦАХАЛе[28] и теперь хочу поступать в университет. А как ты планируешь свою жизнь?
– Пока не знаю, может быть, попробую устроиться в какую-то музыкальную труппу.
– О, у меня есть знакомый, он из Франции, по-моему, у него есть какие-то связи с музыкантами.
Рон взял руку девушки и гладил её, не желая расставаться.
– Мне пора, – Маша взглянула на маленькие часики, – а то я и так частенько приезжаю поздно.
– Завтра сможешь приехать?
– Нет, я могу только в пятницу. Только тогда не удастся возвратиться, транспорт уже не будет ходить.
Рон с надеждой посмотрел на девушку:
– Я попрошу француза, у него есть авто, он отвезёт. А то можешь и у меня остаться, познакомлю с родителями, они будут рады поговорить с тобой по-русски.
– Ладно, я приеду.
На прощанье Рон поцеловал девушке руку, не решаясь, видимо, на большее.
Всю обратную дорогу, трясясь в такси, Мария думала – для чего ей нужен этот парень. Конечно, он приятный и скромный, и, скорее всего, у него не было девушек, но она к нему ничего не испытывает, у неё никогда не возникает ответных чувств к влюбляющимся в неё мужчинам.
В своей комнате Мария обнаружила Клару.
– А почему ты не с Ароном?
– Надоел, каждый день только одно: «Давай да давай». Что я ему, кошка?
– Вот видишь, каким оказался. И что дальше, как жить будете?
– Что-нибудь придумаю. А ты где была, тоже, небось, с мужичком каким-нибудь?
– Была с хорошим парнем.
Клара посмотрела на племянницу подозрительно:
– Тоже замуж захотелось?
– Не выдумывай, мы просто общались. Ну, давай спать. Я – в ванную.
Когда девушка вернулась в лёгкой коротенькой комбинации, Клара уже лежала на постели обнажённая.
– Иди ко мне Машутка, а то я уже соскучилась.
Рон ждал почти два часа около здания оперы, расположенного на самом берегу моря. Увидев девушку, бросился к ней с таким восторгом, как будто ему перепала какая-то драгоценность.
– А я уже думал, что не приедешь.
– Ты же знаешь, что в пятницу перед наступлением шабата автобусы ходят всё реже.
– Да, знаю, поэтому и ждал. Пойдём ко мне домой, я сказал родителям, что приведу девушку, они не только не возражали, но даже настояли, чтобы привёл обязательно. Так что нас ждут, будем встречать шабат.
Богато накрытый стол, за которым уместились вся семья, друзья и знакомые, которым не с кем встречать этот значимый для евреев день. Глава семьи произнёс молитву, мать Рона зажгла две свечи. Маша уже знала, что если женщина замужем, то она должна зажечь две свечи. После тостов, приветствий, выпитого вина и опробования многочисленных закусок родители Рона заговорили с Марией по-русски, правда, с довольно сильным акцентом, расспрашивали о планах на будущее. Когда узнали, что она окончила музыкальную школу и поступила в консерваторию, покачали головами, но не стали комментировать.
– Не расстраивайся, Мириам[29], здесь тоже можно получить хорошее музыкальное образование, – успокаивал её глава семьи.
– Да я и не расстраиваюсь, раз уже приняла решение.
Мария, уже имеющая опыт вращения в светском обществе, постаралась держаться скромно, не высказывать своего мнения, если её не спрашивали. Когда стемнело, пошли с Роном гулять.
– Видишь, как улицы опустели, ни машин, ни людей, – показывал Рон.
– Неужели все дома встречают шабат?
– Не все, конечно, но такая традиция существует. Даже из армии старались уезжать к субботе все, кроме дежурных.
Домой возвращались, когда день уже потух, к вечеру похолодало, и Рон обнял девушку. Она поймала себя на том, что ей приятно чувствовать мужское тепло. В подъезде было темновато, тусклая лампочка едва светила. Рон повернулся к Маше, притянул к себе и поцеловал. Она не противилась, тогда он прижал её к себе и начал целовать щёки, нос, коснулся губами шеи, и ей стало немножко щекотно и удивительно, раньше она всегда увиливала от мужских поцелуев, они её только раздражали. А теперь она сама притянула его голову и впилась в губы тем глубоким поцелуем, который возбуждал её в ласках с Кларой. Рон гладил её по спине, бокам и бёдрам, как и подобает мужчине.
– Я люблю тебя, Мириам! – шепнул ей прямо в ухо.
Она погладила его по голове, как ребёнка:
– Пойдём, поздно уже.
– Твоя комната наверху, я тебя провожу. – Рон взял её за руку.
– А твоя где?
– Моя – напротив. А почему ты спрашиваешь?
– Так просто. – Мария, конечно, знала, почему она спрашивает, девушка была их тех, которые так просто ничего не говорят и не делают. Она уже задумала своё.
– Вот, смотри, какая уютная комната, – и показал рукой на дверь, – там есть туалет и ванная.
– Да, мне нравится.
– Ну, тогда до завтра. – Рон обнял девушку и поцеловал долгим поцелуем.
– А что, твои спят?
– Наверное, мать ещё не спит, она меня всегда дожидается.
Маша взяла парня за руку и сказала тихо и спокойно:
– Приходи ко мне через полчаса.
Он хотел вновь поцеловать её, но она отстранилась:
– Иди, нацелуемся ещё.