– Чем мне надлежит заняться? – перевела она разговор.
– У нас нет посудомойки, вот этим и займёшься.
– Но я никогда не мыла посуду…
– Научишься, дело нехитрое.
И действительно, Мария быстро научилась мыть посуду. Её устраивало даже то, что она находится в маленьком закутке, где её не могут видеть приходящие в кафе клиенты. Постепенно ей стали давать поручения в зале, она подменяла официантку, разнося заказы клиентам под ужасную музыку, извлекаемую из старого фортепьяно дымящей как паровоз пожилой музыкантшей.
Гости заведения мужского, а иногда и женского пола внимательно разглядывали её, мысленно раздевая, заговаривали, но Мария оставалась в рамках холодной вежливости, что на первых порах избавляло её от проблем. Но однажды хозяин подозвал её и, указав на столик, за которым сидел седоволосый красавец, предложил:
– Подойди к тому человеку, он тобой интересуется, ты ему понравилась.
Мария пожала плечами:
– Ну и что?
– Ты же знаешь, что бывает, когда девушка понравилась такому мужчине…
– Какому такому?
– Бизнесмен, депутат парламента…
– Гм-м, – хмыкнула девушка, – а что же он делает у вас?
– К нам иногда заглядывают такие люди – приятные, щедрые, интеллигентные, чтобы отдохнуть, расслабиться. – Маша пристально смотрела на хозяина, прекрасно сознавая, что именно он готов ей предложить.
– Я должна ему в этом помочь?
– Да. Такие люди не хотят, чтобы их созерцала толпа, – хозяин немного помолчал, – и очень щедро платят, ты получишь больше, чем у меня за неделю. – Видя, что девушка молчит, закончил: – Накроешь ему стол в отдельной комнате, всё, что он закажет.
Депутат был мягок и ласков, расспрашивал её о жизни, интересовался, откуда она, что, конечно, напрягало Марию, ей приходилось выдумывать. Но вскоре, осушив несколько бокалов вина, он включил магнитофон, откуда полилась медленная песня французского шансона.
– Позвольте вас пригласить?
Они медленно кружились, прижавшись друг к другу, его руки скользили по спине, опускаясь ниже, лицо было так близко, что казалось, вот-вот соприкоснутся губы, глаза смотрели в её глаза, нет, в глубину глаз, как будто читая её мысли, приятный запах одеколона волновал ноздри.
«Ну и пусть читает, – с усмешкой думала Мария, – в них, мыслях, совсем нет неприязни к нему, а скорее, наоборот. – Она ещё никогда не общалась с такими людьми, и ей льстило его внимание и желание обладать ею, которое безошибочно угадывала острым женским чутьём. – Ну же, бери меня! Чего же ты медлишь? Или хочешь, чтобы я сама проявила инициативу? Но я же не проститутка, не вешаюсь на любого…» Она склонилась ему на плечо, теперь они соприкасались щеками, и стоило только чуть повернуть голову, как… лёгкое касание губ, ещё раз и ещё, долгий страстный поцелуй, будоражащий кровь, и шёпот:
– Какая ты сладкая, я хочу тебя!
Она долго облизывала и массажировала его, спускаясь вниз от губ и шеи, чувствуя его нарастающее возбуждение и трепет, и когда решила, что достаточно, чтобы не переусердствовать, тихо попросила задыхающимся голосом:
– Иди же ко мне, я не могу больше ждать.
Потом они лежали рядом, умиротворённые, легонько касаясь друг друга.
– Тебе было хорошо?
– Да.
Она знала, что он ответит именно так.
– Нам не пора? Хозяин ждёт меня для работы.
Он погладил её по густым, роскошным волосам и поцеловал в щёку:
– Не волнуйся, он будет ждать столько, сколько мне надо, хоть до утра.
– Ты хочешь остаться здесь до утра?
– С тобой бы остался, но пока не могу. Мне надо улетать на месяц в Нью-Йорк. Ты жди меня, мы поедем к морю, там снимем виллу и будем принадлежать друг другу хоть до утра, хоть сутками. Ты ласковая и нежная девочка, у меня не было ничего подобного, и я не хочу тебя терять.
Уходя, он оставил на столе толстую пачку денег.
Она, конечно, играла, изображая нежную и страстную девочку, каковой давно уже не была, а скорее, наоборот, стала жёсткой и беспощадной, но понимала, что если бы депутат ей не нравился, то играть с ним ей было бы намного труднее.
Однако за этот месяц случились события, которые изменили жизнь Марии, и встретиться с этим мужчиной ей больше не довелось.
Теперь она почти каждый день ложилась в постель с Анной, иногда это случалось вечером, иногда – после обеда. Муж работал с утра и до вечера и не мешал их занятиям любовью. У них сложились хорошие отношения, и девушке казалось, что она влюбилась в свою хозяйку.
Однажды ранним вечером, когда любовные ласки были в самом разгаре, дверь отворилась, и без стука вошёл муж.
– А, вот вы где, лебёдушки!
Маша сразу набросила на себя простынь, Анна же приветливо махнула рукою мужу:
– Заходи, мой соколик, чего так рано с работы?
– Отпустили всех, юбилей у директора.
– Что ж не остался?
– Побыл немного да ушёл, скучновато там. Вы не будете против, если я к вам присоединюсь?
Мария зажала зубами простыню, настороженно глядя на Антуана, мужа Анны.
– Конечно, конечно, – не замедлила ответить хозяйка, ничуть не обращая внимания на квартирантку, – мы будем только рады. Да, крошка? – повернулась она к девушке.