– Заболела, маленькая, простудилась. Сейчас врач приедет, и Светка лекарства принесет. Все будет хорошо. Ты поспи, а я тут с тобой посижу.
Вроде и его голос и не его. У Артура никогда не было этого странного тона. Что-то новое появилось в интонации, другое. Будто заботится обо мне. Может, я все еще сплю? Его пальцы гладили мои волосы, щеки и я начала снова погружаться в сон. Из приятного забытья меня вырвал чужой голос:
– Так, Инга, просыпайтесь. Открываем глазки и смотрим на меня.
Я с трудом разлепила тяжелые веки и словно в тумане увидела пожилого седого человека, склонившегося ко мне. Он сунул мне в рот градусник, заставил приподнять блузку и принялся прослушивать меня холодным фонендоскопом. Я вся дрожала, меня лихорадило, подбрасывало, кашель появился – сухой, неприятный.
– Курим?
Я кивнула, присмотрелась и увидела Артура, он стоял у окна, отвернулся, пока врач осмотр проводил. Запищал градусник.
– Тридцать девять и восемь. Значит так – у вас бронхит. В самом разгаре. Подхватили видно несколько дней назад, а после того, как вчера промокли, начался кризис. Дыхание мне ваше не нравится. Жесткое дыхание, может перетечь в бронхопневмонию. Поэтому я назначу вам антибиотики, обильное питье, постельный режим. Есть кому за вами ухаживать?
Я отрицательно качнула головой и тут же услышала голос Артура:
– Есть. Вы лекарства выпишите, а ухаживать будем обязательно.
– Тут уколы надо поделать, антибиотик лучше внутривенно вливать. Могу к вам Соню прислать. Адрес скажите – она каждый день ездить будет.
Я снова легла на подушку, у меня не было сил сопротивляться, отвечать им. Пусть только оставят меня в покое.
– Вы мне ее телефон лучше дайте – я сам с ней договорюсь.
Доктор пожелал мне скорейшего выздоровления и ушел.
Проводив его, Артур подошел ко мне и подал руку:
– Поехали.
Я тяжело вздохнула. Как же легко пользоваться ситуацией, когда я так беспомощна.
– Куда?
– Домой отвезу, – сказал он.
– Я сама доберусь.
– На чем? Твою машину вчера забрали в ремонт.
– На такси, – устало ответила я, потянулась за сумочкой и вдруг вспомнила про переговоры.
– Черт, этот Вильямс звонил?
– Звонил. Я сам сделку закрыл на твоих условиях. Поехали. Я не съем тебя. Потом ненавидеть будешь. Выздоровеешь – и ненавидь сколько душе угодно.
Как же он изменился, словно другой человек, и нет сил анализировать, нет сил искать подвох. Я устала, мне плохо и я хочу спать.
В машине я все же заснула, я уже не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Меня бросало то в жар, то в холод. Подбрасывало на сидении. По лицу катились ручейки пота. Артур поднял меня на руки и куда-то понес. Наверное, в дом. Машинально я склонила голову ему на грудь и, слушая биение его сердца, снова отрубилась.
Ночью мне было плохо совсем, я металась на постели. Сбрасывая одеяло. Кто-то заботливо укрывал меня снова, клал холодные компрессы мне на лоб, подносил воду к моим пересохшим губам. Все как в тумане, как во сне.
Я проснулась днем. Тело уже не ломило, но чувствовалась слабость. Открыла глаза и вдруг подскочила на постели. Голова предательски закружилась. Я не дома. Постепенно я начала узнавать окружающую обстановку и вдруг все поняла, а когда осознала полностью, вскочила с кровати, завернулась в простыню и пошатываясь пошла на, уже так хорошо знакомую мне, кухню. Там позвякивали чашки, и пищал чайник.
– Ты что творишь, Чернышев? Ты какого черта притащил меня к себе на дачу?
Он обернулся и самодовольно улыбнулся. Нет, он улыбается мать его так? Это издевательство?
– Проснулась. Ты с постели зачем встала?
– Я о чем тебя спросила? Какого черта ты делаешь?
Артур отвернулся к плите, деловито переворачивая яичницу.
– Завтрак делаю.
Я вернулась в спальню, принялась лихорадочно искать свои вещи, но ничего не нашла, даже лифчика.
– Я их спрятал, и ты отсюда не уйдешь, пока температура не спадет. Для всех мы в командировке. Светка молчать будет.
Артур стоял в дверях и по-прежнему улыбался. Может заехать ему по наглой роже? Он что себе позволяет?
Я истерически засмеялась.
– Ты все продумал, да? Все решил? Как всегда? Ты думаешь, все так просто? Ты поухаживаешь за мной, завтраком покормишь, и все уладится?
Улыбка с его лица исчезла. А я снова зашлась в приступе кашля.
– Не кричи. Тебе нельзя.
– Где мои сигареты? – рявкнула я.
– Врач запретил курить, я их выкинул.
– Ты что оборзел совсем?
– Точно. Совсем.
Я завернулась поплотнее в простыню и пошла к двери, Артур резко выставил руку вперед и загородил проход. С того момента, как он узнал, кто я, все изменилось: и его отношение ко мне тоже, только теперь я его не понимала, я очень не любила чего-то не понимать и не предвидеть заранее. Меня это сильно нервировало, и я начинала чувствовать себя беспомощной.
– Куда?
– Такси ловить.
– В таком виде?
– Быстрее поймаю.
Я попыталась пройти, но он не дал.
– Отпусти. По-хорошему прошу, – процедила я сквозь зубы.
Артур усмехнулся, глаза угрожающе блеснули:
– А то что?
– Кричать буду, пусти, я сказала, – я ударила его по руке – все равно что бить по стволу дерева, он не шелохнулся.
– Кричи.
