– Все вы, библиофилы, ошибаетесь в одном и том же. Никто не может обладать книгой вечно, человеческая жизнь мимолетна, люди в конце концов умирают. Книги же живут намного дольше, они почти бессмертны, а мы – всего лишь их временные хранители. «Черный часослов», из-за которого ты стал убийцей и разрушил свою жизнь, книга, погубившая Эдмундо, Сару Морган, Химену Гарай, ее отца и твоего деда, – она переживет вас всех.
Прошло всего несколько месяцев, но для Гаэля это уже совсем другая жизнь. Он несколько раз ездил в Мадрид, с трудом придумывая для этого какие-то правдоподобные объяснения. Он знает, что сделает своим родителям больно, но в то же время не может не понимать, что другого выхода в сложившейся ситуации нет.
Гаэль изо дня в день, подчиняясь навязчивому желанию, по многу раз проверяет почтовый ящик. Ты все время стоишь перед его глазами, с животом, предвещающим скорое разрешение, хотя он и понимает, что на самом деле ты теперь где-то далеко, вынужденная скрываться от преследования.
Следуя твоим указания, Гаэль не является на похороны Диего Оливьера. Наследник дона Касто вел очень активную социальную жизнь и имел чрезвычайно много друзей и знакомых. Так что никто не замечает отсутствия Гаэля на траурной церемонии.
С одной стороны, ему не хочется «светиться», но есть и другая причина, более глубокая, более личная.
Гаэль ненавидит Диего. По-настоящему ненавидит. Он всегда догадывался, что твой жених был неверен тебе – Диего никогда даже не пытался это скрывать. К тому же, когда речь в их разговорах заходила о тебе – а это случалось крайне редко, – внук дона Касто говорил о тебе, о своей невесте, совершенно равнодушно, не проявляя никаких чувств. Гаэль подозревал, что в его отношениях с тобой был какой-то скрытый интерес, но, конечно, не мог понять, в чем он заключался. Все это позволяло Гаэлю чувствовать себя не таким виноватым в те месяцы, когда за спиной у Диего развивался ваш тайный роман.
Однако теперь он испытывает ненависть. Ненависть к мертвому. За то, что тот даже из ада продолжает быть препятствием для вашей любви. За то, что он не может быть рядом с тобой и вашим еще не рожденным сыном. За то, что ему приходится лгать родителям, и за ту боль, которую он еще вынужден будет им причинить.
Мучительно тянутся дни ожидания, пока однажды в августе не раздается телефонный звонок.
– Гаэль? – спрашивает женский голос.
– Я слушаю, – отвечаешь ты.
– У тебя все готово?
– Да. Только мне нужен еще сегодняшний день, чтобы сообщить родителям, что я уезжаю в Мадрид. Скажи, где мы должны встретиться.
– В нашем семейном доме в Бахаури. Но смотри, чтобы никто тебя не заметил, когда приедешь.
За некоторое время до этого Гаэль уже провел несколько недель в Мадриде, убеждая Алистера, чтобы тот взял его на работу в свой книжный магазин. Его друг, по натуре своей свободный художник, ведет свои дела весьма хаотично, пренебрегая учетом и даже не зная, имеет он убытки или прибыль: состоятельность его семьи позволяет ему не беспокоиться о доходности своего бизнеса.
Гаэль просит не задавать вопросов, и Алистер понимает, что должен просто помочь своему другу. Не добиваясь никаких объяснений.
Когда все предварительные шаги сделаны, Гаэлю остается только подготовить родителей.
– Я знаю, папа, тебе сложно выделять мне деньги за работу. От продажи урожая едва остается вам с бабушкой. Я не хочу быть обузой, и в Витории тоже плохо с работой. Я поеду в Мадрид, буду работать продавцом в книжном магазине у Алистера.
Отец поддерживает Гаэля. Сам он тоже несколько лет прожил в столице, когда был отправлен на фронт. Он знает, что Гаэль тоже вернется – как когда-то он сам.
– Сынок, мне кажется правильным то, что ты решил попробовать себя в чем-то другом, земледелием ты всегда успеешь заняться. Я не собираюсь продавать участок.
Мать собирает для него банки с вареньем и грушами в вине.
На следующий день Гаэль едет на машине в дом семьи Микаэлы. Проезжая по извилистой дороге в буковой роще, он вспоминает, как играл там в прятки, когда был ребенком. Он очень любит эту рощу и дает себе слово, что и своему сыну обязательно привьет любовь к этим местам.
Гаэль везет с собой чемодан с подгузниками, молочной смесью и прочими необходимыми вещами, о которых он прочитал в журналах по уходу за младенцами.
Он нажимает на кнопку звонка, весь превратившись в клубок нервов, взволнованный как никогда прежде.
Микаэла открывает дверь и впускает его в дом.
– Как она? Как Итака?
– Роды прошли легко, твой сын родился быстро. Итака сейчас без сил и очень грустит. Но она все решила. Возьми, это Унаи, ваш сын. Он родился двенадцатого августа, в ночь Персеид, слез святого Лоренсо. Это было первое, что увидели они вместе, мать с сыном. Надеюсь, это счастливое предзнаменование.
С этими словами Микаэла передает Гаэлю комочек, завернутый в одеяло.
Малыш пристально уставляется на отца своими большими черными глазами, словно он и в самом деле может его видеть. Потом хватает палец Гаэля и сжимает его своей ладошкой.
