Черный человек полностью

– С шестерыми. – Он призадумался. – С семерыми, если считать Эрика Сандерсена в прошлом году. Но он сбежал еще по дороге в Симаррон, а в самом поселении даже не бывал.

– О да, этого я помню. Мужик, который закоротил автокоптер, верно?

– Верно.

– И ты его поймал?

– Нет, – коротко сказал Марсалис. Эрик Сандерсен погиб под шквальным автоматным огнем на улицах Миннеаполиса. Стандартное полицейское оружие, стандартная же тактика; видимо, его по ошибке приняли за местного наркодилера. Карл шел тогда по ложному следу в Хуаресе. Он вернулся домой, заработав суточные за командировку и несколько неглубоких порезов от опасной бритвы – неправильно выбрал бар для распросов. – Этого я упустил.

– Да? – Ровайо уцепилась за перила. – Ну ладно, это ничего не меняет. Все равно мы тут не привыкли к обществу ребят вроде тебя. У Койла довольно обычное для Штатов Кольца мнение, что так и должно быть. А уж учитывая тот ад, который Меррин устроил на корабле… Короче, Койл просто коп, который не хочет снова увидеть кровь на улицах города.

– Ты пытаешься за него извиниться? В этом все дело?

Она скорчила гримаску:

– Я пытаюсь сделать так, чтобы вы двое не поубивали друг друга прежде, чем дело будет сделано.

Он посмотрел на нее и поднял бровь:

– Могу тебе гарантировать, что Койл меня не убьет.

– Ага. – Она кивнула, и выражение ее лица сделалось жестким. – Ну так вот, к твоему сведению, он мой напарник. Если что, я не буду стоять в стороне.

Он некоторое время переваривал это, ожидая продолжит ли она или уйдет, оставив его размышлять об угрозе. Когда она больше ничего не сказала, он вздохнул:

– Ладно, Ровайо, твоя взяла. Возвращайся и скажи своему хорошему, честному, сострадательному напарнику-копу, что, пока он будет прикусывать язык каждый раз, когда соберется сказать слово мутант, я его не трону.

– Да уж. Извиняюсь за это слово.

– Извиняться незачем, не ты же его сказала.

Она поколебалась:

– Это слово нравится мне ничуть не больше, чем тебе. Просто, говорю же, мы тут…

– Да, я понял. Вы тут нечасто имеете дело с такими, как я, поэтому Койл привык произносить его не боясь последствий. Не переживай, то же самое почти везде, где я побывал.

– Не считая Марса, да?

Он пригнулся, чтобы лучше ее видеть:

– Марс, говоришь? Похоже, твой двоюродный брат заронил в тебя семена кое-каких желаний, да? Ты, случаем, не думала тоже туда отправиться?

– Ничего подобного, – сказала она, старательно избегая его взгляда, – просто Энрике, мой брат, он много говорил о том, что там ни у кого не было проблем с тринадцатыми. Там их чем-то вроде мелких знаменитостей местного масштаба считали.

Карл фыркнул:

– Крошечных, блин, знаменитостей, я бы сказал. Похоже, у твоего Энрике бывают тяжелые приступы ностальгии. Такое сплошь и рядом случается с теми, кто благополучно оттуда прилетел, но, заметь, большинство этих ребят больше туда не возвращаются. И сам он не вернулся, ведь так?

Она покачала головой:

– Думаю, какая-то его часть рвется туда, и надолго, и может, даже вообще не хочет возвращаться на Землю. Но он боится. Напрямую он в этом не признается, но, в общем, по его словам и так можно догадаться.

– Да, там легко испугаться, – нехотя признал Карл.

– Даже если ты – тринадцатый?

Карл пожал плечами:

– Нас тяжело напугать, что есть, то есть. Но там возникает нечто более глубокое, не просто страх чего-то определенного. Нечто, оно идет изнутри, и для него нет ни причин, ни поводов, с которыми можно как-то разобраться. Это просто чувство.

– И что за чувство?

Карл скривился, вспоминая:

– Чувство, что ты тут чужой. Что не должен быть здесь. Как будто ты проник в чей-то дом, и хозяева его об этом не знают, а вот ты знаешь, что они в любую минуту могут вернуться.

– Типа злых марсианских монстров, да?

– Я не говорил, что в этом есть какой-то смысл. – Карл уставился на мост, южную башню которого теперь почти до самого верха заволокло туманом. Отдельные пряди ползли уже к центральному пролету. – Говорят, все дело в гравитации и ощущении горизонта. Из-за них возникает инстинктивная тревога за жизнь. Может, так оно и есть.

– Думаешь, тринадцатым проще с этим справиться? – Она сделала смущенный жест. – Из-за того… ну, из-за того, что они собой представляют.

Он нахмурился:

– Что ты хочешь услышать от меня, Ровайо? К чему ты это вообще?

– Да просто разговор поддержать, ты чего? Если хочешь побыть один, так и скажи. Я даже намеки понимать умею, только намекать надо попрозрачнее.

Карл почувствовал, как уголки рта слегка приподнялись в легкой улыбке.

– Если прилагать усилия, можно добиться равновесия, – сказал он. – Превратить страх в возбуждение, слабость – в силу, которая поможет встретиться лицом к лицу с тем, что благодаря бессознательной тревоге за жизнь воспринимается как предупреждение об опасности. Начать чувствовать себя хорошо, а не плохо. – Он опустил взгляд на свои лежащие на перилах руки. – В конце концов, к этому можно и пристраститься.

– Думаешь, поэтому на Марсе так рады тринадцатым?