Мертвая тишина. Последние слова будто бы ударили в ее стену, как ударяются о бетон камушки-голыши. Такая пауза, с отточенной сином ясностью поняла Севджи, вне виртуальности заполнилась бы насилием, подобно тому, как кровь проступает из свежей раны и заполняет ее. Марсалис и коп из ШТК смотрели друг другу в глаза, словно ничего больше не существовало. В лице Ровайо она подметила какое-то непонятное чувство. Казалось, ту что-то сдерживает, не давая действовать. Нортон колебался; в том, как он вздрогнул, сквозило беспомощное ожесточение. А она сама наблюдала за происходящим так, будто…
– Понятно, – очень спокойно сказал Марсалис.
Севджи подумала, что он закончил, и открыла было рот, но черный человек продолжил:
– Еще кое-что. – Это прозвучало по-прежнему мягко, будто кончики пальцев коснулись ваты. – Во-первых, если вы думаете, что способны заполучить Аллена Меррина иначе, чем в виде мертвого тела, то живете в каком-то вымышленном мире. Все вы. А во-вторых,
– Я не понял, ты что, выйти со мной хочешь? – взвился здоровяк.
– Да, очень. – Но у Севджи было странное ощущение, что Марсалис неприметно качает головой, произнося эти слова. – Только этого не будет. Я хочу, чтобы ты запомнил одно имя, Рой. Сазерленд. Айзек Сазерленд. Сегодня он спас тебе жизнь.
Затем он удалился.
Исчез во вспышке эмулированного света, оставив их в пустой виртуальной квартире, с застывшим изображением уходящего Меррина в рамочке и сотней красных светящихся следов его недавнего пребывания.
Довольно странно, что на поиски отправилась именно Ровайо. К тому времени, как она обнаружила Карла, он уже перестал злобно рыскать по станции Алькатрас и вместо этого в раздражении остановился на внешней галерее в западной части комплекса. Он стоял, опершись на перила и глядя в сторону устья залива, туда, где над сверкающей серебряной зыбью волн вздымалась арка моста цвета ржавчины. К голубому небу стеной поднимался туман, будто волна цвета сахарной ваты, готовая вот-вот разбиться в клочья.
– Тут тебе хватает воды? – спросила она.
Карл бросил на нее короткий удивленный взгляд:
– Я давно уже вернулся на Землю.
– Ага, я знаю. – Ровайо тоже облокотилась о перила. – У меня в Вольной Гавани двоюродный брат, он в молодости провел на Марсе шесть лет, работал инженером-геологом. Квалифицированный спец, два контракта подряд. Он сказал, что ему никогда снова не привыкнуть к большим объемам воды, сколько бы лет ни прошло.
– Ну так это ему. У всех по-разному.
– Ты иногда скучаешь по Марсу?
Он снова посмотрел на нее:
– Ровайо, что тебе надо?
– Он говорит, что скучает по небу, – продолжила она нейтрально, будто Карл не открывал рта. – Знаешь, по ночному небу. Говорит, горизонт совсем близко, а все, что до него, напоминает слишком тесную кладовку, до отказа забитую мебелью, которая толком туда и не вмещается. И все в звездах. Он говорит, вы все были там как будто в одном лагере на природе, или будто служили в одной армии, или еще что-то вроде этого. И все, кто есть на Марсе, находятся там по одной, общей причине, и все вместе делают общее, важное дело.
Карл хмыкнул.
– У тебя когда-нибудь бывает такое чувство? – спросила она.
– Нет. – Это прозвучало резче, чем ему хотелось. Он вздохнул, повернул вверх ладонями лежавшие на перилах руки. – Я ведь тринадцатый, помнишь? Мы не страдаем от желания чувствовать себя полезными, в отличие от вас, людей. И не созданы для гармонии с коллективом.
– Да, но ты же не всегда позволяешь тому, что в тебе заложено, руководить твоими поступками, так?
– Нет, но я бы сказал, что порой мне приходится к этому прислушиваться. Приходится, чтобы хоть иногда чувствовать себя счастливым.
Ровайо отвернулась от перил, прислонясь к ним спиной и опершись локтями.
– Я вроде бы читала где-то, что никто из нас для этого не создан. Ну чтобы быть счастливым. Это такой химический побочный эффект, уловка, которая заставляет нас делать то, чего хотят наши гены.
Его взгляд скользнул в сторону, остановившись на Ровайо, которая, красиво изогнув гибкий стан, стояла у перил. Скользнул по ее профилю, по высокой груди, стройному торсу, длинным ногам, по выразительным, резким чертам ее темного лица. Ветер с залива играл ее кудрями, заставляя их струиться вдоль лица.
– Не обращай особого внимания на Койла, – сказала она, не глядя на него.
– Я и не обращаю.
– Хорошо, – улыбнулась она, – я просто так, на всякий случай. Видишь ли, тут, в Кольце, мы редко имеем дело с тринадцатыми. Когда они появляются время от времени, мы просто их высылаем. Отправляем в Симаррон или Танану. Иисусленд – очень подходящее место, чтобы сплавлять туда все, чему не место на твоем заднем дворе. Ядерные отходы, экспериментальные нанотехнологии, новаторское растениеводство. Республика за долю малую избавляет нас от необходимости разбираться со всем этим.
– Я знаю.
– Ну да, ты же имел дело с парой-тройкой беглых из Симаррона, да?
