– Ровайо, на Марсе рады
Женщина-полицейский кивнула, будто в чем-то себя убеждая:
– Говорят, китайцы создали специальную модификацию для Марса, хоть это и запрещено Хартией. Ты в это веришь?
– От этих засранцев в Пекине можно чего угодно ждать. Невозможно контролировать крупнейшую экономику мира, не нарушая какие-нибудь права человека.
– А ты видел какие-нибудь доказательства? В смысле когда был на Марсе?
Карл покачал головой:
– На Марсе вообще нечасто встретишь китайцев. Они, по большей части, базируются в Элладе или где-то вокруг Утопии. Далековато от Брэдбери или Уэльса, туда без особой причины и не поедешь.
Оба они некоторое время смотрели на серебрящуюся водную зыбь.
– Я думала о том, чтобы туда отправиться, – наконец сказала Ровайо. – Когда Энрике вернулся со всеми этими рассказами, я еще подростком была. Собиралась подучиться и подписать трехлетний контракт.
– И что случилось?
Она рассмеялась:
– Да просто жизнь. Это была мечта из тех, которым не суждено воплотиться.
– Ну, пожалуй, ты не много потеряла.
– Эй, но сам-то ты там побывал.
– Да. Потому что альтернативой было интернирование. – В памяти мелькнула волчья усмешка Невана. – И я вернулся, как только представилась возможность. Тебе незачем верить всем историям твоего двоюродного брата, такие вещи гораздо лучше в пересказе. По большей части Марс – это просто холодная планета, где трудно прижиться, даже если очень постараешься.
Ровайо пожала плечами:
– Ну да, ну да, – довольно жесткая, чуть заметная улыбка появилась на ее лице и исчезла, но голос не изменился, он оставался все таким же тихим, пронизанным спокойной полицейской мудростью. – Думаешь, на Земле все как-то иначе, Марсалис? Думаешь, здесь тебе дадут прижиться?
Он не нашелся, что на это ответить, просто стоял и смотрел на исчезающий в тумане мост, пока Ровайо не выпрямилась и не коснулась его руки.
– Ладно, – дружески сказала она, – пойдем работать.
Работа над делом «Гордости Хоркана» шла за закрытыми дверями в одном из офисов на нижних этажах станции Алькатрас. Экранирующие системы и глушилки, расположенные над ним, защищали от возможной утечки информации, данные на прием и передачу шифровались по стандартам «Марсианских технологий», а все оборудование соединили с помощью толстых, как питоны, черных кабелей. Из-за них казалось, что находишься в каких-то былых временах; толстые каменные стены и царивший из-за них холод лишь усиливали это впечатление. Севджи оккупировала одно из рабочих кресел и теперь сидела в нем, глядя в грубо обтесанный угол. Она тщательно избегала смотреть на Марсалиса и злилась на себя за нехорошее чувство, возникшее где-то внутри, когда Ровайо вернулась с тринадцатым на буксире.
– Койл и Нортон поехали побеседовать с Цаем, – сказала она. – Они собираются заказать машинное время какого-нибудь н-джинна, чтобы еще раз поискать связи между Бардом и жертвами Меррина.
Ровайо кивнула, подошла к своему столу и принялась без особого энтузиазма перебирать кипу бумаг. Севджи повернулась к Марсалису:
– Тут кое-что пришло с Марса, может, ты заинтересуешься. Похоже, пока мы были в Стамбуле, Нортон связался с Колонией и дал распоряжение арестовать Гутьерреса. Хочешь взглянуть?
Ей показалось, что Марсалис слегка напрягся, но он лишь пожал плечами:
– Думаешь, оно того стоит?
– Не знаю, – ехидно сказала Севджи, – я еще не смотрела, что там.
– Вряд ли Колония вытянет что-то дельное из такого стреляного воробья, как Гутьеррес.
– Это не главное, – не отрываясь от бумаг, заметила из своего угла Ровайо. – Тебе любой коп скажет, что то, о чем подозреваемый умалчивает, может натолкнуть на определенные мысли.
– Кстати, да, – удивленно сказала Севджи.
Марсалис мрачно перевел взгляд с одной женщины на другую.
– Ладно, – угрюмо буркнул он наконец, – почему бы нам вместе не посмотреть эту херню?
